– Вы же не допустите, чтобы вас заставили выйти за Хью?
– Я не допущу, чтобы меня вообще вынуждали выходить замуж, хотя бы и за вас. – Только что она была такой податливой в его руках, а теперь ощетинилась колючками. Он все сделал неправильно. Мысль была столь нова для него, что сначала следовало хоть немного подумать.
Он никогда еще никого не просил выйти за него замуж. Как бы поступил такой парень, как Максимилиан Норвич? Тут не было Сены, чтобы покатать Луизу на лодке, только океан, которого она до смерти боялась. Никакого Рембрандта, перед которым можно было бы встать, лишь «гротеск» в гротескном гроте. И Чарлзу почти нечего было предложить ей – он беден, наполовину слеп и наполовину безумен. Она права, что не падает к его ногам в знак благодарности.
– Я не стану на вас давить, Луиза. Просто обдумайте мои слова. Понимаю, что мы почти не знаем друг друга. Вы можете счесть меня охотником за приданым. Но я могу стать настоящим Максимилианом Норвичем, встать между вами и вашей семьей. И я ничего не жду взамен.
– Почему? Если вы не любите меня.
– Я питаю к вам самое искреннее уважение, – холодно сказал он.
– Я не потерплю, чтобы вы меня жалели. Я сама могу выигрывать свои сражения.
– Да-да, конечно, вы можете. – Значит, он ее обидел, а ведь всего лишь хотел ей помочь.
Их спор был прерван – вдали послышался шум мотора.
– Это автомобиль? – спросил Чарлз.
Так оно и было. Луиза вскочила на лошадь, обойдясь без помощи Чарлза, и поскакала прочь. Чарлзу пришлось забрать стаканы и положить их в свою седельную сумку. Пустую бутылку он оставил у ног Рэндольфа как некое подношение. Он сомневался, однако, что у горгульи есть хоть какое-нибудь влияние на Луизу. Созданию из гранита уж тем более не вдохновить Луизу на изменения.
Глава 22
Чарлз отыскал дорогу назад, ориентируясь по следам, оставленным копытами лошади, когда Луиза неслась к своему дому. Радость сегодняшнего дня померкла, и виноват в этом только он. Какого черта? О чем он думал, делая предложение наследнице вроде Луизы? Ему представились Том и Фред, как они смотрят, разинув рты, на шесть башен Роузмонта. Они бы снова избили Чарлза в кровавую кашу за то, что он пытается возвыситься из своего положения.
Что бы подумала Луиза, если бы увидела место, где он рос? Смог бы он когда-нибудь привести ее к себе домой, к братьям и их женам? Только если ей захочется выслушать лекцию о правах рабочих и зверствах капиталистов.
Самое странное, что Луиза вполне могла бы отлично договориться с Томом и Фредом. У нее есть идеи куда более радикальные. Черт, она кому угодно могла бы стать подходящей женой, несмотря на богатство. Ее муж просто оглохнет в считаные часы после брачной церемонии. Действительно, как же много она болтает!
Чарлз решил принять обет молчания. Говорить лишь тогда, когда заговорят с ним. Пусть обитатели дома подумают, что Максимилиан Норвич – человек весьма загадочный. Он уже слишком много наговорил Луизе. Ни к чему копать себе еще более глубокую яму.
Но его благие намерения испарились, как только он въехал во двор конюшни. Луиза, все еще верхом на лошади, разговаривала с приятной наружности белокурым парнем, который расположился, небрежно облокотившись на «Даймлер». У его ног стоял чемодан. Вокруг суетился Робертсон, вероятно, дожидаясь, когда можно будет стереть пятнышко грязи с глянцевого автомобильного бока. Должно быть, только что приехал, встретив гостя на железнодорожной станции.
– Ага! Вот и муж. Надеюсь, Норвич, вы хорошо обращались с моей лошадью?
Чарлз соскочил на землю – с поразительным изяществом, как он надеялся. Глупо обрадовался, когда понял, что на несколько дюймов выше кузена Луизы, и протянул руку.
– Насколько я понимаю, вы Хью Уэстлейк? Весьма рад вас видеть. – Он с излишним энтузиазмом схватил и потряс руку Хью. – Должен сказать, сегодня с Пиратом вышло некоторое недоразумение. На него положили одеяло, в котором оказалось несколько шурупов. Но никакого вреда они ему не причинили.
– Шурупы? Что за черт. Джимми!
– Джимми отправился в деревню к дедушке, – сообщил Робертсон, картавя на свой шотландский манер. – И Ангус с ним.
Хью Уэстлейк бегал вокруг коня, совершенно забыв и про Чарлза, и про Луизу.
– Могу я помочь вас спешиться, дорогая?
– Я прекрасно могу… ах да. Конечно, дорогой. – Старина Чарлз будто не видел, что Хью на все корки распекает его за инцидент с шурупами. И вид у него был такой, будто он не понял ни слова из тирады Хью. То ли он невиновен, то ли хороший актер.
Чарлз начинал думать, что в актерском мастерстве ему нет равных. Он притворился, что прикосновение к Луизе нисколько его не волнует.
– Что ж, это хорошая новость, – прошептал он в розовую раковину уха Луизы. – Похоже, Хью больше интересует лошадь, чем вы.
– Точно так же, как для меня Изумруд важнее, чем вы, – мило прощебетала она, принимая его руку.
– В самом деле? Вы можете скакать на мне, когда вам будет угодно, и убедитесь, что я лучше.
У нее оказался поразительно острый для такого милого создания локоть.
– Чарлз!
– То есть Макс. Следите за своими словами, дорогая.
– Значит, Макс. Давайте сбежим, пока можно.
Рука об руку, они чуть ли не бегом скрылись за углом внушительного парадного Роузмонта. Гриффит стоял наготове. Они почти успели проскочить в открытую дверь, когда Хью, тяжело дыша, окликнул их сзади:
– На одно слово, Норвич! Если вы окажете мне любезность прийти через час в библиотеку, я буду вам крайне признателен.
Чарлз повернулся к Луизе:
– Дорогая, мы свободны?
– Присутствие Луизы не требуется.
– Простите, Уэстлейк. Я редко принимаюсь за какое-нибудь дело, если Луизы нет рядом, тем более что с тех пор, как мы сюда приехали, тут случались весьма странные происшествия.
Луиза постаралась зевнуть как можно правдоподобней.
– Все в порядке, Макс. Думаю, что мне стоит вздремнуть перед тем, как одеваться к обеду.
– Трусиха, – шепнул Чарлз. – Но знайте, я буду с нетерпением дожидаться, когда закончится разговор с вашим кузеном. – И многозначительно поиграл бровью.
Снова тычок локтем.
– Если вы не против, что будет пахнуть кожей и лошадьми, почему бы нам не приступить к делу прямо сейчас, Уэстлейк? – спросил Чарлз.
– Очень хорошо. – Хью осмотрел Луизу с головы до ног с такой дерзостью, что Чарлзу захотелось вышибить из него дух. – Луиза, я вижу, что нервы у тебя по-прежнему крепкие. Брюки? Правда?
– Она выглядит в них божественно, верно? – перебил Чарлз, прежде чем Луиза набросилась на Хью с кулаками. Обняв Луизу, Чарлз поцеловал ее в лоб. – Приятных снов, моя дорогая. Я приду к тебе наверх раньше, чем ты успеешь по мне соскучиться.
