Он уже позволил вернуться своей памяти, теперь осталось сделать один, последний шаг. Почерпнуть силы в той самой первородной Тьме, которой он так страшился. Но сейчас время настало.«Я готов на всё ради победы!.. Я должен разорвать эти цепи, которыми они опутали магию, я должен это сделать! Я не верю, что не в силах человеческих опрокинуть власть этого заклинания, амулета, оберега, неважно чего! Я могу это сделать и сделаю!»
Прадд пропустил ещё один удар от толстяка, громадного орка отбросило к двери, он с грохотом врезался спиной в баррикаду, проломив дверцы шкафа. Прадда вновь спасли добрые доспехи, но поднимался он уже с трудом. Если бы не Сугутор, успевший махнуть секирой и отвлечь на себя толстого инквизитора, орку пришлось бы совсем плохо. Рысь отчаянно отбивалась, прижатая к стене, и Фесс видел струйку крови, стекавшую у девушки из угла рта. Стекавшую уже всё время.
«Ещё немного, – сказала Тьма необычно холодным голосом. –Они продержатся совсем немного времени, твои друзья. Поторопись, некромант, если ты и впрямь хочешь победить в этом бою».
Янтарное навершие посоха очертило круг, другой, третий… Звякнул меч верзилы, Фесс отбил очередной выпад. Глаза некроманта были закрыты, однако он и так видел всё, что творится вокруг. Волосяной мост под ним опасно зашатался, однако ему было уже всё равно.
Что-то неожиданное для него самого, нечто, сметающее и смывающее холодный расчёт поднималось из самой глубины души, идя не от некроманта Неясыти, даже не от воина Серой Лиги Фесса. От рождённого в Долине магов Кэра Лаэды. Который, как ни крути, не один год провёл в Академии – вистиннойАкадемии Высокого Волшебства, где преподавали такие гранды, как Ирэн Мескотт и сам Архимаг Игнациус Коппер. Да и в Гильдии боевых магов имелись знающие чародеи, помимо Клары Хюммель, которым было что рассказать и чем поделиться с учениками.
В том числе и как ломать в бою амулеты врага.
Память, проклятие и спасение. Я знаю, где Мечи. Я знаю, как до них можно дотянуться. И теперь моя единственная надежда – вырваться отсюда… в смысле, из этого мира прежде, чем маски дотянутся до меня. И ещё – я знаю, что делать сейчас. Кэр Лаэда знает. Его отец не раз и не два проделывал такие штуки.Негаторы, уничтожающие магию артефакты частенько использовались в магических войнах, в стремлении дать преимущество той стороне, у которой оказалось бы больше пеших или конных. Как правило, были они работы местных чародеев: уничтожить магию, тем более в совершенно конкретном мире, зная его особенности и условия, куда легче, чем противостоять в открытом сражении боевым магам Долины.
Посох крутился всё быстрее и быстрее. Медленно-медленно текли терции. Память, спасение и проклятие. Сила Мечей. Ненависть и злоба. Океаны злой силы страшнее, чем даже мощь Западной Тьмы. Страшнее потому, что эта Тьма не могла вырваться из клетки эвиальского мира, а вот Мечи… Мечи могли. И Сила их оказалась бы Силой в любом из миров Упорядоченного. Пусть кто-то называет и случайной флуктуацией, стечением обстоятельств, но Фесс теперь знал, что это не так. Ненависть универсальна и всеобща. Она – вещь в себе. И, если абстрагироваться от вызвавших её причин – что удалось неведомым творцам Мечей, – то из рук магов выходят порой удивительные и поистине ужасные вещи, в чьей власти рассекать звёзды и обращать в пыль миры.
Посох крутился. Всё медленнее и медленнее, словно пробиваясь сквозь упругую невидимую преграду, словно на его пути сгустился сам воздух. Каменный шар оставлял за собой полоску тонкого огня, и Фесс зарычал от боли в обожжённой ладони, жар призрачного пламени тёк по посоху прямо к плоти мага. Но зато теперь он видел преграду. Видел висящие под рясами на груди Марка и Этлау амулеты – на первый взгляд ничего особенного, нательные перечёркнутые стрелы, символы Спасителя. Но только на первый взгляд.
Инквизиторы, однако же, смекнули, что творится что-то неладное. Марк вскочил с места, ринулся к задней двери, трясущимися руками откидывая запоры. Просунулись первые воины подкрепления, латники пополам с инквизиторами в рясах – верно, мастерами святой магии. Похоже, отцы-экзекуторы предвидели и такой оборот событий.
Однако они опаздывали, безнадёжно опаздывали. Их заклятья требовали сосредоточения и медитации – как всегда, ломать куда проще, чем строить. И маг Долины по имени Кэр Лаэда, вставая лицом к лицу с призрачным врагом, знал ту точку, куда будет нанесён его удар. Сейчас, сейчас… треснут и распадутся пылью зачарованные косые кресты, перечёркнутые стрелы станут ничем, и тогда мы поговорим совсем по-иному, господа экзекуторы!..
Сплошной огненный круг за посохом. Поток Силы, почерпнутой не у Тьмы, не у масок, не у кого иного – у Мечей. У себя прежнего. В ненависти.
И слабо различимая, смутная фигура в серой холщовой накидке и деревянных сандалиях. Лица не видно. Возвышается над городом, над всем миром Эвиала. Смотрит и ждёт… не дождётся.
И Тьма, Тьма на западе, уже прорвавшая первый пояс обороны, тоже устремляющаяся вперёд… кто окажется первым?..
И помимо воли Фесс ощутил за спиной развевающиеся тысячи и тысячи чёрных знамён. Иссиня-чёрных, без каких-либо символов и эмблем. Сплошное море знамён, океан штандартов, несомых руками призраков.
Армия Тьмы шла на восток. И он, Неясыть, Фесс, Кэр Лаэда, был авангардом этого воинства помимо собственных воли и желания. Даже и не почерпывая напрямую сил у мрака, он невольно всё равно сражался на его стороне. Напор тёмной мощи, рвущийся в его душу, был настолько силён, что Фесс застонал, с трудом удерживая готовую вот-вот рухнуть преграду.
«Нет. Нет. Я не хочу. Я хочу победить сам, своими руками, я не стану твоей марионеткой!..»
«Значит, ты станешь чьей-либо ещё, – последовал равнодушный, холодный ответ. Тьма не знает, что такое чувства. Она имеет желания, осуществление их – единственный способ её существования. И ей нет дела до тех, кто встанет на её пути. Она сметёт их, без гнева и ненависти, подобно тому, как человек расчищает путь воде на поля, отбрасывая в сторону мешающую ему землю. –Глупый. Ты сражаешься на моей стороне, хочешь ты этого или нет. Твоё время узнать всю правду и понять свой истинный выбор пока ещё не пришло. Но… оно придёт. Очень скоро… если ты переживёшь этот бой».
Тем временем Рысь, прижатая к стене, чуть-чуть запоздала с поворотом, и меч-бастард её противника вспорол ей плечо – инквизитор ударил им, словно коротким копьем. Девушка со стоном выронила саблю из левой руки.
– Рысь! – вскрикнул Фесс, бросаясь на помощь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
