Читаем без скачивания Рождение Британии - Уинстон Черчилль

Хотя Ричард постоянно находился за пределами Англии, а его подвиги и предприятия опустошали карманы подданных и не приносили им никакой выгоды, его страна страдала не столь уж сильно, как это может показаться. Интриги знати и предательства принца Иоанна обуздывало обезличенное правительство, руководившее с помощью силы и опиравшееся на устоявшиеся принципы. Система управления, изобретенная Генрихом II – гражданская служба, как мы можем назвать ее, – выдержала проверку временем. Она счастливо избежала королевского вмешательства и упрочилась к всеобщему удобству и выгоде. Оказалось, что король, оставаясь верховным феодальным сюзереном, был уже не единственным защитником закона и порядка. Появились другие институты, на которые англичане могли положиться.

Печати Ричарда Львиное Сердце

Война с Филиппом во Франции велась весьма своеобразно. Переговоры не прекращались. Каждый год заключалось перемирие, и каждый год оно нарушалось, как только это позволяли погода и общие условия. Изучая стратегическую оборону Нормандии, Ричард обнаружил утес у излучины Сены возле Андли и увидел в нем ключ к Руану. Хотя по договору о перемирии ему запрещалось создавать там укрепление, король в 1196 г. приступил к строительству самой совершенной крепости, какую только позволял ему его опыт. Его не остановила даже попытка местного епископа начать процесс отлучения его от церкви. Он называл крепость Шато Гайяр, «Дерзкий замок». По мере того как поднималось это строение, со всеми его внешними укреплениями, мостами, рвами с водой и тройной опоясывающей стеной, король радовался тому, что это, несомненно, самая надежная крепость в мире. Он был горд своей крепостью, называя ее «Мое чудесное дитя». «Даже если бы ее стены были железными, – сказал Филипп во гневе, – я бы взял ее». «Даже если бы они были из масла, – возразил Ричард, – я бы удержал ее». Но судьба распорядилась, чтобы последнее слово осталось за Филиппом.

В 1197 г. привычная рутина стычек и переговоров, заключений мира и его нарушений была прервана одним замечательным событием. В ходе небольшого сражения Ричард, ведя наступление, прогнал короля Франции и его армию по улицам Жизора, где десятью годами раньше короли Англии и Франции принесли торжественные клятвы перед выступлением в третий крестовый поход.

В 1199 г., когда трудности сбора налогов на бесконечную войну особенно обострились, королю Ричарду принесли добрую весть. Оказалось, что неподалеку от замка Шалюс, на землях одного из его вассалов, обнаружено сокровище удивительного качества: рельеф из золота, изображающий императора, его жену, сыновей и дочерей, сидящих вокруг золотого стола. Король как верховный господин предъявил свои права на клад. Хозяин замка не пожелал расстаться с богатством, и король осадил его небольшую, слабо защищенную крепость. На третий день осады, гробницы короля в открыто проезжая возле крепостной аббатстве Фонтевро стены и, по-видимому; не сомневаясь в своей многократно испытанной удаче, Ричард был ранен стрелой из аркебуза, попавшей ему в шею, повыше левого плеча. Рана получилась глубокая, а из-за необходимости вырезать наконечник положение еще более ухудшилось. Началась гангрена. Ричард Львиное Сердце понял, что для него, как и для всякого воина, пришла пора перейти в иной мир. Он спокойно и решительно подготовился к смерти в соответствии с теми принципами, которым всегда следовал. Он завершил свои дела, разделил между друзьями личные вещи, отдав часть на милостыню. Он послал за своей матерью, доблестной Элеонорой, находившейся поблизости. Он объявил Иоанна своим наследником и заставил всех присутствующих присягнуть ему. Он распорядился, чтобы Пьера Базиля, лучника, сделавшего роковой выстрел и теперь заключенного в тюрьму, привели к нему. Он простил его, велел не причинять ему вреда и пожаловал некоторое количество денег. В течение семи лет он не исповедовался, опасаясь, что его заставят примириться с Филиппом, но теперь с примерной набожностью и искренностью совершил исповедание, принял елеопомазание и причастился святых тайн. Он умер в возрасте 42 лет 6 апреля 1199 г., достойный, по мнению всех знавших его, восседать вместе с королем Артуром, Роландом и другими прославленными героями-воинами за каким-нибудь вечным Круглым столом.

Ричард I. Статуя с гробницы короля в аббатстве Фонтевро

С ранившего короля стрелка заживо сняли кожу.

Глава XV. ВЕЛИКАЯ ХАРТИЯ ВОЛЬНОСТЕЙ

Характер принца, взошедшего на английский трон и ставшего хозяином Нормандии, Анжу, Турени и Мена, претендентом на Бретань и наследником королевы Элеоноры Аквитанской, был уже хорошо известен. Ричард воплощал в себе те достойные восхищения добродетели, которые люди приписывают льву, но зверя, в натуре которого сочетались бы противоречивые качества, присущие Иоанну, наверное, не существует в природе. Безжалостность закаленного воина соединялась в нем с ловкостью и изощренностью ученика Макиавелли. Хотя время от времени он давал волю ярости и гневу и тогда «глаза его метали огонь и лицо приобретало злое выражение», его жестокости были тщательно продуманы и претворялись в жизнь холодным, нечеловеческим умом. Монахи-хронисты подчеркивали его бессердечие, жадность, злобу, вероломство и похоть. Но есть и другие свидетельства, показывающие, что он часто бывал рассудительным, всегда проявлял незаурядные способности, а иногда даже щедрость. Он обладал оригинальным и пытливым складом ума и до конца жизни ценил свою библиотеку. В нем бурная энергия Плантагенетов проявилась настолько сильно, что он был неуравновешен и безудержен.

Иоанн Безземельный

Один французский писатель, правда, попытался прикрыть его моральные уродства мантией безумия, но знакомство с его действиями показывает, что Иоанн был одарен глубокой сообразительностью, терпением и изобретательностью, а также непоколебимым упорством, которое он проявил, стремясь до самого последнего дыхания удержаться на троне. Те трудности, с которыми он столкнулся и которые успешно преодолел, заслуживают рассудительного и внимательного изучения. Более того, если принять во внимание все обстоятельства, то понимаешь, что британский народ и англоязычный мир гораздо большим обязан порокам Иоанна, чем добродетелям его предшественников, потому как именно союз многих сил, созданный против него, фактически привел к появлению самого знаменитого документа, фиксирующего наши права и свободы и ставшего важной вехой английской конституции.

Хотя Ричард и объявил Иоанна королем, по вопросу о наследовании престола существовало две точки зрения. Жоффруа, его старший брат, оставил после себя сына Артура, принца Бретани. Принимая это во внимание, можно было считать, что внук Генриха II, представитель старшей ветви, имел преимущественное перед Иоанном право по закону о первонаследстве. Уильям Маршал поставил этот вопрос перед архиепископом Кентерберийским, но оба, как архиепископ, так и первый министр, высказались в пользу Иоанна. Королева Элеонора приняла сторону сына, не поддержав внука, мать которого она никогда не любила. Англия приняла восшествие на трон Иоанна без каких-либо возражений. Однако во французских провинциях преобладало другое мнение. Бретань выступила за Артура. Король Франции и верхушка французского общества считали, что спор из-за наследования идет на пользу интересам их страны. Те, кто поддерживал Ричарда в его борьбе с отцом и Иоанна в соперничестве с Ричардом, находили логичным поддержать теперь Артура против Иоанна. Кроме того, непочтение, выказанное Иоанном в отношении церкви при решении государственных вопросов, оскорбило ее. Из-за его легкомыслия самое начало его правления ознаменовалось дурным предзнаменованием. Когда в Руане ему вручили символическое копье герцогов Нормандских, он повернулся с каким-то шутливым замечанием к сопровождающим его придворным и выронил оружие на землю.

С восшествием на престол Иоанна в северных провинциях Франции стало явно заметным ощущение единения друг с другом и с французским королевством; в то же время по эту сторону пролива английские бароны все больше склонялись к идеям островной ограниченности и даже национализма. Связи с континентом слабели вместе с разделением титулов и уделов в Англии и Нормандии между различными ветвями англо-нормандских семей. Более того, растущая мощь королевской власти и великолепие французского двора в конце XII века служили мощным магнитом, притягивавшим французских вассалов Иоанна к Парижу. Новому королю Иоанну в еще большей степени, чем его предшественникам, приходилось вести борьбу за свои владения на континенте. В Англии он сталкивался с нарастающим сопротивлением налоговому гнету, без которого решить эту задачу было невозможно. В проповеди по случаю коронации архиепископ, как говорят, упомянул, что английская монархия по сути своей выборная, а не наследственная. Если преемственность нормандской династии и англосаксонских королей, включая Эдуарда Исповедника, было принято уважать, то в пользу этого можно привести немало хороших примеров, включая Альфреда Великого. Если архиепископ высказался именно в этом смысле, то, несомненно, сделал это с полного согласия Иоанна. Но принцип выбора монарха среди лиц королевской крови ни в коей мере не ослаблял притязаний Артура в тех областях, где его хотели видеть своим господином.