– Леонора, – скупо бросил Фернан.
Он угадал. Попал с завязанными глазами. Услышав о Леоноре, полковник сморщился, словно только что съел лимон, и дернул себя за одну из косичек.
– Нечто подобное я и предполагал. Граф де Брагаре рассказал?
– Совершенно верно.
– Подробности вам известны?
– Кое-что. Но я был бы вам благодарен, если бы вы поведали мне все с самого начала. Вдруг я что-то упустил.
– Я советовал маршалу не ввязываться в эту свистопляску со шпионами, – зло бросил сеньор де Каэро и насадил на кинжал кусок колбасы. – Вот и доигрался командир… Все началось с того, что вашему ведомству удалось перехватить документы, которые Леонора собиралась переправить в Андраду. Лучше бы ваши люди схватили эту суку, а не проклятые бумажки, сеньор! Ну а потом полетели головы. Трое наших старших офицеров попали под чистку. Чины, награды, положение в обществе. Из-за этой пронырливой бабы они лишились всего! За дело пострадали или нет, теперь уже не важно. Полк для сеньора де Туриссано давно стал семьей. А он, как и все нормальные люди, не любил, когда позорят его семью. Граф дал самому себе слово докопаться до истины. Взять с Леоноры кровью. Пустить ее по солдатам, если это вам угодно. Чтобы на всю жизнь запомнила, мразь, что не следует трогать кирасир. Сеньор проводил расследование больше года. Своими силами. Вложил в это предприятие целое состояние. И, кажется, вплотную подошел к разгадке личности неуловимого андрадского шпиона. Боюсь, именно поэтому маршал и умер.
– Я-а-асно, – протянул Фернан. – У нас возникали точно такие же предположения. Вы знаете, до чего смог докопаться граф?
– Отчасти, – неопределенно сказал полковник. – Сеньор де Туриссано практически не распространялся по поводу столь щекотливого дела. Вполне разумно, на мой взгляд. Правда, это его не спасло. Но я почти ничего не знаю… Пара фраз да бумаги, найденные мной в столе после смерти командира.
– Бумаги?! – вскинулся Фернан.
– Совершенно верно, сеньор. Именно они.
– Я могу их увидеть?!
Полковник порылся в горе листов на своем столе, отбросил в сторону несколько карт и каких-то конвертов и молча протянул Фернану добытую из недр бардака коричневую папку. Сеньор де Суоза повертел ее в руках, приподнял бровь, увидев размашистую надпись на корешке – «Леонора». Открыл. Секунду смотрел, не понимая. Закрыл. Чувствуя, что в нем начинает просыпаться ярость, осторожно положил папку на краешек стола. Сказал подчеркнуто ровным голосом:
– Если это шутка, то она не смешна, полковник. Папка пуста.
Тот на миг прикрыл глаза.
– Я не собирался шутить, сеньор.
– Тогда извольте объяснить.
– Да нечего тут объяснять, – хмуро ответил полковник, беря в руки папку, а затем бросая ее обратно в ворох мусора на столе. – Это все, что осталось от бумаг. Дня за четыре до своей смерти граф уничтожил все документы по этому делу. Насколько я знаю, после Арреды он должен был встретиться с полковником де Брагаре и все ему рассказать. А эти… документы были слишком опасны. Все сожжено.
Фернан почувствовал глухую злость. Опять неудача! Стоило ли столько ехать, чтобы увидеть пустую папку?!
– Понимаю ваше разочарование, – поджал губы полковник. – Но думаю, я все же смогу вам помочь. Налейте себе вина. Я скоро приду.
Полковник вышел из комнаты, а Фернан, поколебавшись, плеснул в пустой бокал немного мускатного. Сеньор де Каэро вернулся через несколько минут, неся под мышкой тяжеленную шкатулку. Она тут же привлекла к себе внимание «василиска». От ларчика явственно несло глубокой стариной. Обычное дерево, потемневшее, местами рассохшееся. Но было в нем что-то, что приковывает к себе взгляд. Вязь букв на боку. Сеньор де Суоза сощурил глаза. Кажется, это староиренийский. Да к тому же еще и церковный. Язык был в ходу еще во времена прихода в мир Спасителя и Искусителя, а сейчас лишь клирики читают на нем молитвы, да и то меньшую их часть. На массивной деревянной шкатулке было вырезано распятие Спасителя.
– Интересный предмет, – чтобы хоть что-то сказать, произнес маркиз.
– Да. Это вещица графа из церковного клада. Все никак не соберусь передать графине.
– Церковного клада?
– Неужели вы не слышали? – удивился полковник.
– Я мало с кем общаюсь, – развел руками Фернан. – Подобные новости нечасто до меня доходят. По долгу службы я интересуюсь несколько иными… вопросами.
Полковник де Каэро позволил себе вежливую улыбку, явно оценив намек.
– Хотите услышать эту историю?
– Да, но несколько позже. Вначале давайте закончим с делами.
– Узнаю хватку контрразведки, – отчего-то хохотнул командир кирасир. – Что же, дела так дела. Граф, как я уже говорил, уничтожил этот мусор, попросту бросив бумаги в камин. Сжег. А тут на днях я стал перерывать доставшееся мне наследие и наткнулся на забытую шкатулку. Кроме пары побрякушек и распятия там лежало вот это.
Полковник достал пачку листов. Они были перевязаны куском тонкой бечевки. Фернан развязал ее и стал внимательно пролистывать документы. Полковник следил за «василиском» и жевал сыр. В комнате воцарилась тишина, лишь бумажные листы шуршали в руках сеньора де Суоза.
Пока ничего интересного он не увидел. Счета. Расписки. Сводки из штаба. Отчет по состоянию дел в полку. Несколько рапортов. Приказ о назначении. Опять счета. Несколько личных писем, которые Фернан пробежал мельком. Светские приветствия. Погода. Последние столичные сплетни. Ничего важного.
Письмо от жены. Его сеньор де Суоза проглядел куда внимательнее. В глаза сразу же бросился холодный, можно сказать, ледяной и презрительный тон официоза, словно и не жена писала мужу. Холодное, в пять слов приветствие, сухая констатация фактов и перечисление событий, произошедших в поместье, «пока сеньор муж изволит заниматься неугодной Спасителю войной». Вообще Спасителя сеньора Януария Мария упоминала по случаю и без случая. Также были не забыты изречения из Святой книги.
Фернан призвал все свое упрямство и продрался через эту религиозную шелуху. Вся беда была в том, что плода под шелухой не было. Маркиз де Нарриа с недоумением подумал, отчего граф не сплавил эту холодную гадюку в монастырь. Ведь мог. Не очень-то религиозный Фернан на этот раз не преминул возблагодарить Спасителя, что Рийна ничуть не походила характером на графиню.
Письмо, как и остальные бумаги, было отложено в сторону. Вновь счета, рапорты и доклады. Наконец он наткнулся на то, что искал. Изучил. Хмыкнул. Показал де Каэро. Тот кивнул:
– Да, именно это я и хотел вам показать.
– Она так и лежала? Среди прочего мусора?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
