склонны к осторожности. Да и кто вообще остерегается разбойников? Разве только мексиканцы и калифорнийцы. Англичане не привыкли к таким нравам. По всей вероятности, они ровно ничего не подозревают и беззаботно идут вперед, чтобы пасть от кинжалов убийц, как колосья от косы жнеца.
Эта мысль заставила несчастного Гарри содрогнуться. И снова всплыл перед ним мучительный вопрос: что делать?
Все четыре заговорщика стояли в каком-нибудь футе от баркаса. Вытянув руки, Гарри свободно мог бы схватить за ноги. Для этого ему даже не пришлось бы изменить позы. В первую минуту он поверил в целесообразность такого способа действий. Почему не допустить, что они смертельно перепугаются и удерут? Однако, поразмыслив немного, бывший матрос отказался от этого намерения. Он отлично понимал, что калифорнийцы далеко не трусы. Судя по тому, что они говорили, двое из них, по крайней мере, были настроены крайне решительно. Попасться в их руки — значило обречь себя на верную гибель. К чему приносить совершенно бесполезную жертву?
Но что же делать?
Уже в третий раз задался Гарри этим вопросом. Ответа по-прежнему не было.
Снедаемый безысходной тоской, он тщетно старался выдумать какой-нибудь удобоисполнимый план. Вдруг злоумышленники снова принялись разговаривать.
— Мне кажется, товарищи, — заявил Лара, — мы выбрали не совсем удачную позицию. Место слишком открытое. Они могут увидеть нас издалека. Это было бы слишком глупо. Мы должны наброситься на них прежде, чем они успеют схватиться за оружие. Иначе шансы наши на успех значительно понизятся.
— Какую же позицию мы можем занять? По-моему, тень старого баркаса достаточно хорошо скрывает нас.
— Знаете что, кабальеро? — предположил Кальдерон. — За-лезем-ка под это разбитое корыто! Там нас и с огнем отыщешь.
Сердце Гарри заколотилось с удвоенной быстротой. Ему показалось, что смертный час его пробил. У бедняги было такое чувство, словно к вискам его приставлены дула четырех пистолетов, а в грудь вонзаются четыре кинжала.
Он пережил минуту незабываемого ужаса. К счастью, смерть на этот раз прошла мимо него.
— Ни в коем случае не следует залезать под лодку, — сказал дон Мануэль. — Ваша мысль неудачна, Кальдерон. Вылезая из этой засады, мы неизбежно подняли бы отчаянный шум. По всей вероятности, старый баркас трещит по всем швам. Услышав подозрительные звуки, наши враги не преминут обратиться в бегство. Не забудьте к тому же, что неподалеку отсюда их поджидает шлюпка с восемью или десятью дюжими гребцами. В случае тревоги эти молодцы тотчас же бросятся на помощь своим офицерам.
— Вы правы, дон Мануэль, — ответил Лара. — Залезать под лодку было бы крайне глупо. Я советую встать около той стены. Там совершенно темно. Никто нас не увидит. Это чрезвычайно удобное место. Идемте!
Возражений не последовало. Отойдя от лодки, все четверо заговорщиков двинулись к темной стене и, словно призраки, исчезли во мраке ночи.
Глава XXV
«ПАЛАДИНЫ»
«Что мне делать?» По-прежнему лежа под разбитой лодкой, бывший матрос в четвертый раз задался этим вопросом. Ответ ему был нужен больше, чем когда бы то ни было. Но отчаяние Гарри улеглось, уступив место надежде. Правда, негодяи перешли от баркаса к стене только потому, что тень ее благоприятствовала их замыслам. Они хотели убить Кроуджера и Кедуолладера с первого же удара и, по возможности, бесшумно. Однако их уход все-таки обрадовал Гарри. Он почувствовал себя, как пленник, выпущенный на свободу. Теперь уже ничто не мешало ему в любой момент покинуть свое пристанище. Подумав немного, он решил выползти из-под баркаса.
Положение вещей было ему совершенно ясно. В течение разговора злоумышленники несколько раз упомянули о том, что гичка с «Паладина» должна поджидать молодых офицеров у новой южной верфи. На этой верфи ему случалось бывать часто, так как именно к ней имели обыкновение причаливать все шлюпки, привозившие моряков на берег. Он вполне допускал, что за лейтенантом и мичманом приедет катер с десятью гребцами. Вот было бы чудесно! Впрочем, гичка тоже вполне удовлетворяла его. В худшем случае с нею пришлют двух матросов. Два матроса, он сам, Кроуджер и Кедуолладер. Итого — пять человек. Неужели же пять моряков не справятся с четырьмя калифорнийскими разбойниками? Такой возможности Гарри просто не допускал. Он знал, конечно, что матросы не носят с собою никакого оружия, кроме складных ножей. Но ведь при желании можно пустить в ход багры и весла! Мысль о схватке с негодяями нисколько не пугала его. Только бы добраться до товарищей! Удастся ли ему выползти незаметно из-под разбитого баркаса? Удастся ли ему пробраться к южной верфи, не возбудив у калифорнийцев никаких подозрений?
Гарри осторожно высунулся наружу. Одного взгляда на стену, у которой притаились негодяи, оказалось достаточно, чтобы успокоить его. Туман, до сих пор вызывавший в нем отвращение, показался ему самым замечательным из всех явлений природы. Плотная, серовато-коричневая масса водяных паров заволокла набережную. Как ни напрягал зрение бывший матрос, ему ничего не удалось увидеть. Из этого он вывел заключение, что его не увидят также. Еще одно обстоятельство придало ему бодрости. На мягком песчаном берегу шаги звучали еле слышно; глухой звук их терялся в равномерном шуме прибоя.
Все эти мысли пронеслись в мозгу Гарри с молниеносной быстротой. Он собирался уже приступить к исполнению своего плана, как вдруг на него напал внезапный страх. А вдруг уже поздно? Ступени, к которым обыкновенно причаливали шлюпки, находились в четверти мили от лодки, служившей ему убежищем. Чтобы добежать до них, нужно было время. Если даже ему удастся обмануть бдительность калифорнийецв, успеет ли он добежать до верфи, переговорить с товарищами и привести их к месту засады до появления офицеров? Это казалось весьма сомнительным. Неуверенность, как известно, порождает страх. Гарри Блю задрожал при мысли, что Кроуджер и Кедуолладер могут подойти к роковой стене в его отсутствие. Что, если, вернувшись, он найдет на прибрежном песке два бездыханных тела и не будет даже в состоянии отомстить негодяям?
Тяжкая нерешительность охватила его. На несколько мгновений он потерял обычную ясность мыслей. Может быть, благоразумнее всего дождаться приближения молодых офицеров и, издали услышав их шаги, броситься вперед, поднять
