Подобная холодность показалась девушке странной, но она смолчала.
— Я скажу Луэлле, чтобы принесла вам поесть.
— Спасибо, не надо. Я не голодна, — сказала Элизабет бесцветным, ровным голосом.
— Хорошо, но, может быть, попозже? Вам же надо набираться сил. — Мэри поднялась, скорбно сдвинула брови. — Похороны состоятся завтра. В нашей часовне. Поскольку в доме больные, мамочка сказала, что церемония будет скромной.
— Как леди Кэтрин? — озабоченно спросила Элизабет.
— Она немного поспала после… после… — Мэри судорожно сглотнула. — Потом проснулась и вернулась к больным. Гэррэт… — Мэри помолчала, -…он сумел убедить маму снова лечь в постель. Сейчас она спит.
— Скажи, твоя мама не заболела?
— Слава богу, нет! — заверила её Мэри. — Больше никто не заболел.
— Слава богу! — эхом отозвалась Элизабет.
— Я, наверное, утомила вас болтовнёй, — сказала Мэри. — Вам тоже лучше поспать. Если что-нибудь понадобится — позвоните.
— Спасибо, Мэри. — Элизабет проводила девушку взглядом и откинулась на подушки.
Как ей, спрашивается, теперь смотреть в глаза леди Кэтрин? Или в глаза Гэррэта? И как ей быть с похоронами? Как пройти ещё и через это?
Она проснулась оттого, что кто-то с шумом раздёргивал на окнах шторы. Элизабет даже не стала открывать глаза.
— Немедленно задёрните шторы! — строго велела она. — Вставать я покуда не собираюсь.
Ответом ей было краткое, но выразительное: «Ха!»
Элизабет повернула голову, сквозь ресницы разглядывая наглеца, — но увидела лишь смутный, довольно крупный силуэт на фоне окна.
— По-моему, миледи отдыхает слишком уж долго, — послышался хорошо знакомый голос. — Пора вставать, иначе люди решат, что вы тоже заболели — а уж это нам с вами крайне нежелательно.
— Гвиннет! — вскричала женщина, приподнимаясь на постели. Никогда ещё она так не радовалась появлению своей преданной служанки. — Наконец-то ты здесь!
— Точно так, миледи. — Гвиннет склонилась над хозяйкой, поцеловала ей руку. — Один господь бог знает, чего только стоило мне сюда добраться. — Служанка присела на край кровати. — Ну, миледи, в какую переделку вы опять попали?
Элизабет во всех подробностях поведала ей о трагедии, то и дело разражаясь плачем. Когда она закончила, лицо Гвиннет тоже было мокрым от слёз.
— Бедная, бедная миледи, — приговаривала служанка, обнимая хозяйку за плечи и прижимая её к своей могучей груди. — Но ничего, драгоценная моя леди Элизабет, — все самое худшее позади. И не забывайте — теперь Гвиннет с вами. Уж она-то не даст вас в обиду. — Гвиннет разговаривала с ней, как с маленькой девочкой.
— Ах, Гвиннет, ты ничего не понимаешь. — Элизабет положила голову на пухлое плечо служанки, едва сдерживаясь, чтобы снова не разрыдаться. — Кажется, в моей жизни больше не будет ничего хорошего…
День был в разгаре, когда Элизабет наконец набралась смелости навестить мужа. Разумеется, вместе с Гвиннет. Одна бы она на такое не отважилась. Когда они подошли к двери господских покоев, Гвиннет сказала:
— Поговорите с ним, миледи. Печаль разделённая — это уже половина печали. Вы можете и должны помочь друг другу.
Гвиннет взялась за ручку двери, но Элизабет жестом остановила её:
— Подожди.
Служанка кивнула, и без слов понимая, что Элизабет должна побыть с мужем наедине.
— Пойду-ка я разузнаю, как чувствует себя леди Хоуп, — пробормотала Гвиннет и поспешно удалилась.
Элизабет тихонько постучала — раз, другой. Наконец дверь распахнулась.
— Одну минуту, миледи…
На пороге стоял Уинтон. Последние события изрядно состарили преданного слугу. К изумлению Элизабет, в комнате было прибрано, а кровать Гэррэта оказалась пуста.
— А… где все?
— Больных вернули в их комнаты, миледи. — Уинтон закрыл за Элизабет дверь. — Когда у них прекратилась лихорадка, лорд Рейвенволд решил, что они больше не заразны. За последние три дня больше никто не заболел.
Лорд Рейвенволд… Новый титул Гэррэта. Это имя и титул совершенно ему не подходили. Гэррэт светел, а покойного графа Рейвенволда окружал мрак.
— А где мой муж?
Голос Гэррэта донёсся от камина. Виконт сидел в кресле с высокой спинкой, поэтому Элизабет его и не заметила.
— Я здесь. — Гэррэт встал, но так и не повернулся к ней. — Оставь нас, Уинтон.
Элизабет хотела подбежать к мужу, обнять его, утешить — но не посмела. Вместо этого она прошла к камину и уселась в кресло у окна, чтобы видеть лицо Гэррэта.
Один миг только это лицо было искажено непомерным горем — и вот уже превратилось в непроницаемую маску. Гэррэт встал у окна, глядя на дворик перед родовой часовней Крейтонов.
— Разумно ли было тебе так рано подниматься с постели? — спросила Элизабет, только чтобы нарушить тягостное молчание.
— Нужно подготовиться к похоронам, — тусклым голосом произнёс Гэррэт, будто не слыша её. — Этим собиралась заняться матушка, но она едва держалась на ногах, и я велел служанкам отвести её в спальню. — Гэррэт помолчал. — Кто-то же должен взять приготовления на себя? На это у меня сил хватит.
— Хватит?! — воскликнула Элизабет. — Да ты же едва выздоровел! Удивляюсь, что ты вообще держишься на ногах!
Гэррэт скользнул по ней взглядом.
— Я чувствую себя хорошо.
Что за тайная сила придаёт ему стойкости? У неё, Элизабет, сил не осталось вовсе.
Гэррэт вдруг круто повернулся к ней.
— Ради спокойствия матушки нам с тобой придётся пойти на похороны вместе. — Это была не просьба, а бесстрастное утверждение.
И тогда Элизабет поняла: свет, который Гэррэт излучал прежде, совершенно иссяк. Теперь титул графа Рейвенволда подходил ему как нельзя лучше.
21.
Теперь Элизабет проводила долгие часы в полном одиночестве — разумеется, если не считать Гвиннет. Дни сменяли друг друга, все такие же печальные и тоскливые, а в Чествике ничего не менялось. Настанет ли день, когда семейство Крейтон наберётся мужества и душевных сил, чтобы снова собраться за одним столом и взглянуть друг другу в глаза? Элизабет подозревала, что это произойдёт не скоро.
Сейчас она сожалела, что сама не умерла. Все лучше, чем жить в чужом доме, среди ненавидящих тебя враждебных людей. Для этого семейства Элизабет теперь всё равно что заноза в теле. Все её ненавидят — после похорон ни один из домочадцев Гэррэта так и не пришёл её навестить. Можно подумать, что после смерти девочки она, Элизабет, обратилась в невидимку!
