То, что она уедет, Лаури прекрасно понимала — она просто вынуждена будет это сделать, если вернется Дрейк, а то, что он вернется, вне всякого сомнения. Она не сможет возобновить их былые отношения, это свыше ее сил. Ни за что не будет она больше его любовницей, не ляжет с ним в постель по первому его требованию! С Полем она именно так и жила — выполняла его малейшие прихоти. А чем это кончилось? При одном воспоминании — мороз по коже, подвела Лаури итог своим невеселым мыслям.
Пару раз в неделю Дженифер получала от Дрейка по коротенькому письму, но Лаури он даже привета не передавал. И ни разу не позвонил. Неужели совсем позабыл?
Прошло две недели со дня его отъезда. Потом три… Четыре… Из-за плохой погоды Лаури с Дженифер вынуждены были все время сидеть дома, и ей пришлось призвать на помощь всю свою изобретательность, чтобы придумать хоть какие-то развлечения. Они и рисовали акварельными красками, и делали бусы, и столько всякой всячины напекли, что морозильная камера уже битком была набита всевозможными печеньями и кексами.
Однажды, когда они по обыкновению сунули в морозилку шоколадный кекс, Лаури предложила угостить им Джона Медоуза. Дженифер с радостью согласилась.
Денек выдался ясный, но морозный. Они надели теплые пальто и направились в Уиспез. Джон, как обычно, работал. Однако в эти дни к нему в магазинчик почти никто не заходил. В Уиспез не было лыжных баз, так что в это время года не было большого наплыва туристов.
Джон был просто счастлив их видеть. Не думая, что к нему сегодня кто-то заглянет, он спокойно закрыл магазин и пригласил дорогих гостей в жилое помещение, располагавшееся в задней части здания.
— Это тебе, Дженифер, — Лаури подала малышке большой кусок кекса, когда они уселись за стол. — Знаете, зимой так трудно выдумать, чем бы таким заняться, — объяснила она Джону, почему им вдруг вздумалось заглянуть к нему с кексом собственного изготовления. — Слава Богу, Дженифер обожает печь.
Хотя, если дело так пойдет, скоро мы так растолстеем, что не пролезем в дверь.
Джон ласково улыбнулся ей и отошел от плиты, где наливал Лаури кофе из голубого эмалированного кофейника.
— А я вот могу целыми днями есть печеное. Спасибо вам большое еще раз, хотя если бы вы пришли с пустыми руками, я был бы так же рад.
— Мы тоже по вас очень соскучились. С тех пор, как Дрейк… — Лаури запнулась, но, найдя в себе силы, начала сначала. — С тех пор, как Дрейк уехал, у нас все из рук валится и ничего делать не хочется.
Она сделала вид, что дует на свой кофе, чтобы он побыстрее остыл.
— Вы хотите, чтобы он вернулся? — тихо спросил Джон.
Вопрос был задан таким тоном, что не ответить на него Лаури не могла. Взглянула на хозяина дома. Тот подходил к столу, держа в своей огромной руке кофейник.
— Он… я…
Больше Лаури не в силах была произнести ни слова. Пытаясь скрыть свое смущение, наклонилась к Дженифер и откинула с ее лица кудряшки, чтобы малышка не выпачкала их шоколадным кремом. Девочка взглянула на свою учительницу глазами Дрейка — зелеными, огромными, окаймленными пушистыми ресницами. Они так живо напомнили ей любимого, что слезы вдруг хлынули из глаз и заструились по щекам.
— Вам не хочется говорить об этом? — спросил Джон, ласково коснувшись ее руки.
Его темные глаза были полны искреннего участия и сострадания. Лаури начала говорить и, к своему удивлению, выплеснула всю свою историю.
Джон не перебивал. Не проронил ни единого слова, когда она прерывала свой рассказ, чтобы высморкаться или смахнуть очередную слезинку.
Дженифер, смышленая и чуткая не по годам, подошла к Лаури, забралась к ней на колени и, положив голову ей на грудь, принялась ласково гладить ее по плечу.
— На самом деле мы не муж и жена, — выдавила Лаури. — Нас, правда, обвенчали, но для Дрейка все клятвы и обещания так и остались пустым звуком.
— А для вас они имеют большое значение, ведь так? — спросил Джон.
Лаури попыталась ответить, но не смогла, лишь горько взглянула на него и кивнула:
— Я люблю его, Джон. Когда увидела его впервые, сразу поняла, что это неизбежно произойдет. Я пыталась подавить в себе это чувство, особенно когда поняла, что всегда буду значить для него не больше, чем случайная знакомая.
Лаури осознавала, что этим признанием унижает себя, но ей было все равно. Кроме того, Джон не из тех, кто станет презирать человека лишь за то, что он имел несчастье полюбить безо всякой надежды на взаимность.
— Впрочем, он честно предупредил меня, — продолжала Лаури, — что любил свою жену и что больше ни в кого не собирается влюбляться.
И она в очередной раз высморкалась в салфетку, и так уже всю промокшую, похожую на жеваную тряпку. Дженифер взглянула на нее с таким сочувствием, что Лаури, моментально опомнившись, решительно взяла себя в руки — улыбнулась, как ни в чем не бывало, и погладила малышку. Ребенок не должен видеть ее в таком состоянии. Ведь Лаури для нее единственная надежда и опора, и видеть свою учительницу в растрепанных чувствах — для нее огромное потрясение.
— Думаю, Лаури, вы все-таки несправедливы к Дрейку, — заметил Джон. — Сомневаюсь, что вы для него были лишь приятным времяпрепровождением. Ведь он возложил на вас всю ответственность за воспитание дочери. Сам-то он не может находиться с ней постоянно, нужно зарабатывать на жизнь. Да и какой из мужчины воспитатель!
— Но мне за это платят, Джон. Он мог бы с такой же легкостью нанять кого угодно.
— Верно. Но он нанял вас. Несмотря на то, что красивая женщина, живущая в доме одинокого мужчины, может вызвать всевозможные пересуды.
— Просто, видимо, лень было искать кого-то другого. Да и рекомендации у меня были отличные.
— Ладно, не будем спорить, — смиренно произнес Джон. — Но у меня есть еще один аргумент.
Голос его дрогнул, и это не укрылось от Лаури. Вскинув голову, она внимательно посмотрела на него.
— Я видел вас вместе и никогда не забуду, какими сияющими глазами он смотрел на вас. Он любит вас, Лаури.
— То, что вы видели, называется похотью. Не стану скрывать, нас непреодолимо тянет друг к другу. Я знаю, он… хочет меня.
— Нет, Лаури. Похоть и любовь — разные вещи. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете.
Джон грустно улыбнулся. На секунду ей показалось, что он чего-то недоговаривает. Она раскрыла было рот, чтобы ответить, но сказать было нечего. Поняв это, Джон поспешно добавил:
— И я никогда не видел, чтобы мужчина так ревновал. Помните, как он вел себя, когда я впервые пришел в ваш дом.
— Он ревновал к вам Дженифер, а не меня, — заметила Лаури. — Ему и в голову не пришло, что между нами что-то может быть. — Лаури горько рассмеялась. — Да и, кроме того, судя по той роли, которую отвел мне Дрейк, маловероятно, чтобы он ревновал меня к вам. Подумаешь, какое дело! Видимся один раз в неделю да еще в присутствии Дженифер. Смешно даже предполагать такое!
