Во-первых, все были довольны тем, что смогли наконец размяться. Избавившись от опеки над грузовиками, которые так долго их сдерживали, корабли Хонор шли от Каски в эта-полосе, и чувство освобождения было даже острее оттого, что до сих пор они даже не осознавали, насколько тяжелым и неуклюжим был конвой по пути на Каску.
Но скорость и возросшая маневренность только отчасти объясняли прекрасное настроение экипажей. Не меньше значили совещания капитана с Алистером и Элис Трумэн. Хонор постаралась, чтобы тема этих совещаний стала известна всем экипажам.
Она пришла в бешенство, когда Веницелос привел к ней энсина Уолкотт. Случай с Уолкотт укрепил ее решимость в такой степени, как не способны были все оскорбления в ее собственный адрес. Она начала полномасштабное расследование на всех трех кораблях, чтобы выяснить, что еще ей не доложили.
Результат был отрезвляющий. Мало кто подвергся такому наглому приставанию, но как только капитан начала задавать вопросы, к ней обратились десятки женщин. Хонор со стыдом подозревала, что они молчали по тем же причинам, что и Уолкотт. Она не хотела допрашивать энсина, но ее уклончивость и смущение в пересказе слов грейсонца о Хонор говорили сами за себя. Хонор только надеялась, что энсин молчала не из страха, что капитан обвинит гонца с дурными вестями в их содержании. Но не важно, боялась ее Уолкотт или нет, ясно было, что хотя бы отчасти в умолчании была виновата сама Хонор. Она уклонилась от сражения. То, что она терпела грейсонскую наглость, не позволяло Уолкотт и остальным заговорить. Либо женщинам казалось, что она пережила худшие оскорбления, чем они сами, и ждет, что они тоже смирятся, либо они решили, что раз она не защитила себя, то не защитит и их.
Хонор понимала, что ее ярость подогревается ощущением личного провала, но она намеренно занялась перенаправлением своего гнева, и у нее это отлично получилось. Не важно, насколько она была виновата сама, ничего не случилось бы, если бы грейсонцы не были кретинами-ксенофобами, по уши набитыми предрассудками. Умом она понимала, что по крайней мере несколько грейсонских офицеров держали свои предрассудки в узде; но ей уже было наплевать. Ее люди достаточно терпели. Она сама достаточно терпела. Пора разобраться с грейсонцами – и она чувствовала за собой единодушную поддержку экипажей.
Сидевший на спинке кресла Нимиц издал одобрительный звук, и она потянулась погладить его по голове. Он поймал ее палец и мягко пожевал его. Хонор снова улыбнулась, потом откинулась назад и скрестила ноги, пока ДюМорн готовился начинать переход.
* * *
– Странно, – пробормотал лейтенант Карстерс. – Перед нами три импеллерных сигнала, капитан, расстояние примерно две и пять световых секунды. Наши курсы должны пересечься, и выглядят они как ЛАКи, но не соответствуют по профилю имеющимся у меня данным на грейсонские корабли.
– Да? – Коммандер МакКеон посмотрел на него. – Переведите на мой…
Он не договорил: Карстерс предвидел его команду и передал данные на тактический экран командирского кресла. МакКеону не особенно нравился его тактик, но, несмотря на некоторое холодное высокомерие, специалист он был отличный.
– Спасибо, – сказал он, потом нахмурился.
Наверняка Карстерс опознал корабли правильно. Импеллерные двигатели были слишком малы и слабы для любых других кораблей, но что ЛАКи делают за поясом астероидов? И почему они не передают никаких сообщений? Любая передача с Грейсона могла достичь «Трубадура» не раньше чем через шестнадцать минут, но канонерки были прямо тут, и их курсы резко сходились.
– Макс?
– Сэр?
– Есть идеи насчет того, что они тут делают?
– Нет, сэр, – немедленно отозвался лейтенант Стромболи, – но кое-что странное могу вам сказать. Я просматривал предыдущие астрогационные данные. Этих двигателей тут не было еще сорок секунд назад.
– Только сорок секунд? – МакКеон нахмурился еще сильнее.
Легкие канонерки были очень мелкой целью для радара, так что неудивительно, что «Трубадур» их не заметил, если у них были выключены двигатели. Но импеллерные сигналы эскадры были заметны издалека даже на грейсонских приборах. Если эти канонерки хотели их встретить, зачем ждать девять минут с выключенными двигателями?
– Да, сэр. Видите, какая у них маленькая исходная скорость? Они сидели более или менее неподвижно по отношению к поясу астероидов, а потом тронулись. – На экране МакКеона появилась зеленая линия. – Видите вот это? – Курсор замигал, обозначив резкий поворот на сто восемьдесят градусов, и МакКеон кивнул. – Сначала они двинули от нас с максимальным ускорением, потом передумали и развернулись опять к нам.
– Тактик, вы это подтверждаете?
– Да, сэр. – Карстерс, похоже, был недоволен собой, потому что позволил астрогатору первому доложить эту информацию. – Я их и заметил потому, что они включили импеллеры, капитан.
– Хм-м.
МакКеон потер кончик носа, непроизвольно повторяя один из привычных жестов Хонор, сопровождавших размышления. «Трубадур» еще наращивал скорость после перехода и едва набрал две тысячи шестьсот километров в секунду. Сближались они чуть быстрее, потому что канонерки повернули к ним, но что они задумали?
– Тактик, насколько они отличаются от профиля?
– Почти по всем параметрам, капитан. Мощность двигателя слишком велика, частота пульса радара на девять процентов ниже. Конечно, мы видели не все, что есть у Грейсона, а по канонеркам этой массы у меня вообще ничего нет, не то что подробностей.
– Ну, может, мы их и не видели раньше, но канонерки действуют внутри системы, – размышлял МакКеон вслух, – значит, они с Грейсона. Странно только, почему нам о них никто не сказал. – Он слегка пожал плечами. – Связь, спросите у капитана Харрингтон, надо ли нам выяснять, в чем тут дело.
* * *
Коммандер Исайя Данвиль неподвижно сидел на тихом, как в склепе, мостике «Бэнкрофта». Он чувствовал страх экипажа, но его перекрывали другие чувства: все смирились и приняли свою судьбу. В каком-то смысле именно безнадежность могла сделать их более эффективными. Людей, которые знают, что умрут, вряд ли заставит ошибаться стремление выжить.
Данвиль задумался, почему Бог решил убить их всех именно так. Верующие не спорили с волей Божьей, но было бы утешением узнать, почему Он разместил их маленькую эскадру прямо на пути врага. В любом другом месте они могли бы выключить двигатели и переждать.
Здесь же их все равно заметят. И поскольку они наверняка погибнут…
– Расстояние? – тихо спросил он.
– Снижается до шестисот тысяч километров, сэр. Через тридцать две секунды они войдут в зону действия наших ракет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
