при имевших место где-либо военных действиях. Чем такого рода памятники в принципе характеризуются — в большинстве своём такие всякие сооружения в принципе лишены какой-либо индивидуальности, то есть, если и присутствует какой-либо призыв, то в сторону объединяющего образа в целом. Личностных характеристик нет, своего рода отслоение тематики — эти подходят, эти не подходят, однако, первое, о чём сразу начинает думаться, кому распределять такой фон, словно выделяющий одних, и словно оставляющий в стороне других. Живущие взглянули на сооружение, увиденное породило повод вспомнить, чаще всего о что-то как-то где-то слышанном, а то повествование вещало о происходившем где-либо когда-либо, и, в память о тогда происходившем, такое выставленное напоказ соорудили, чтобы о всём случившемся помнили, и, чаще всего, о погибших, вспоминали. Однако, от такого отодвинуться нельзя, какими бы помпезными такие возведения не выглядели, родить мысль о битвах минувших у такого рода творчества получается легко, но ждать при подобном всплеске мыслей о баталиях какой-то памяти ком-либо, кому пришлось при таких сражениях погибнуть было бы несколько не с руки — для подобного необходимо видеть нечто большее чем монумент о чём-то общем. Хотя само желание напомнить самому себе о некогда минувшем и происходившем, бывает иногда достаточно знаковым чувством для сознания, и вслед подобным ощущениям многие совершают действия достаточно заметного, решительного свойства, чтобы прежде всего, наверно в собственных глаза, по результату сделанного явно приметным образом серьёзно отличиться. И эти монументы, именно в таких вопросах, как раз когда видимы серьёзно помогают.
ВЛИЯНИЕ ЧЕРЕЗ ПРИГОТОВЛЕННУЮ ЕДУ НА ТО, О ЧЁМ ОФОРМИЛОСЬ МНЕНИЕ Кое-что из свежего, что можно было бы отнести к отмеченному и подмеченному. Процесс сам по себе относился к приготовлению-поеданию картошки, но теперь, после прозрения, происходящее, судя по некоторым проявлениям-признакам впору отнести к чему-то несколько иного уровня-воздействия. И, кстати, одновременно формируется желание попытаться определиться с тем, что, зачем, почему и в каких пропорциях-деталях происходит, и что от такого впору было бы от такого и после такого, и вследствие такого ожидать. Теперь, первые признаки приметных странностей — началось такое замечаться-проявляться, когда поедал приготовленное, явно горячее, клал в рот одно, другое, ел-заедал, голос, который слышал, словно ведал-обращался, и пот, и обильно, почему-то, в сопровождение всему такому вслед на теле не очень понятно почему выступал. И что, воздействие через неосознанное отношение к услышанному, а раз всё сам, руками собственными приготовил, да и ещё огонь, пусть и в слабом виде продолжал гореть, то при таком съедении получаем не иначе как реализацию ритуала, после воплощения которого, сформировавшегося при подобном обращении, и формировании отношения к услышанному-озвученному, впору ожидать не иначе, что потом случится-скажут что-нибудь, подтверждающее как раз что-то из разряда способного в плане того, о чём подумал, обрадовать. То есть, если при таком созерцании о бедах говорят, то после подобного созерцания впору о трудах по исправлении затронутого и упомянутого говорить? Ну, пока о таком впору говорить с сомнением, и всё-таки само воздействие на тело выглядело очень знаково-приметным. (Что впору констатировать — пища специально куплена, принесена, само приготовление требует приметное старание, то есть, в ходе такого процесса на еде остаётся приметный след от приложения собственного Света жизни, при этом всё сопровождается активными призывами со стороны огня, после воздействия которых активизация разложения того, что по определению представляет из себя пищу, как результат всё это мельчает, зато никаких сомнений, что получающееся усваивается значительно лучше. В любом случае, последующее поедание того, что просто выросло, и на огне с приготовлением не готовилось, такого потоотделения не вызывало, хотя ранее скорее и такие поедания точно не готовившихся бананов были склонны намекнуть о своей некой ритуальности.) (любопытная мысль, что говорить тогда могли о пожарах, и, если судить по сообщениям, с пожарами справились, сообщили об этом, после чего и говорить перестали.)
УЧАСТИЕ ЧЕЛОВЕКА В ТОМ, ЧТО СОЗДАЛ (ОРУЖИЕ) Что же касается иных идей, что из такого этого горнила потекли, первая проста — сделал предмет, вещь, с тем, чтобы подобное в быту по ходу жизни как-либо служило, такому, если делал со старанием, созвучно именно такой хозяйской воле и звучать. А почему? Вопрос-то, между прочим, важный и хороший. Сам суть огонь жизни, которому с двух сторон восхваления поют, желая, чтобы в таких делах оставил след, красящий особым образом, либо иначе, но в глазах-сознаниях иных? Но если что-либо такое сотворишь непосредственным участием своим, включающим телесную заботу, то при таком событии то что? Возник объект, объектом это нечто делает возможность выполнять (можно сказать — в человеческих руках) какие-либо функции. Для этого необходимо что? Прежде всего понимание со стороны того, кто собрался эти функции эксплуатировать-использовать, что это всё реально и возможно (объект взят в руки, чтобы результат был как-либо достигнут). Вторым по важности фактором становится готовность эксплуатироваться в плане достижения намеченного результата, а что для этого необходимо-важно? Чтобы об оформлении такой готовности ещё до начала основных действий позаботились? Кто? Либо эксплуатирующий, то есть кто и будет все подобные действия проводить, либо люди сторонние. Тратятся усилия, время, полное этой самой жизни, этого самого Света, в результате чего оформляется используемый в дальнейшем этот самый объект с определёнными необходимыми функциями, которому и надлежит чем-то ожидаемым ответить на такие прилагаемые усилия. Ну, а если объект из таких, стороннего производства, и представляет из себя, в сущности своей, целый конгломерат связанных в единый комок, потраченных при сооружении затрат такого Света жизни? Человек начинает выглядеть огоньком, двигающимся от рождения до смерти, оставляющим след, благодаря сиянию своему, и благодаря делам своим, в таком и на таком, в чём и на чём воплотились свершённые этим живущим деяния в процессе течения такой жизни. Нет, пока такое трудовое участие прослеживается напрямую, подобное просто прослеживается легче, но это вовсе не отменяет участие интеллектуальное, и на уровне организационного характера, само творение машин и механизмов, которые могут что-либо творить за человека, уже предполагает несомненно крайне изрядные затраты этого самого Света жизни. Но здесь пока всё ещё не об этом всё-таки хотел подумать. Как следствие получили результат созданного вследствие такого творчества, что это? Пусть объект, действие, или же некое оформление чего-либо такого, что собственным существованием до этого не обременяло реальность, здесь прежде всего важность в чём — что это, что бы ни было, сознанием идентифицируется и фиксируется. К созданию такого, как-либо фиксируемого наблюдающим сознанием объекта прилагаются усилия, и как надо понимать, в наличии оценка результата таких усилий. (та же коррупция, всё, что связано с процессом,
