в отчаянии крикнул Кварлтон морякам.
- Ты заплатил за место, - ответил их капитан. - За преданность плата отдельная.
Большая мозолистая ладонь здоровяка Улама хлопнула мастера над монетой по плечу, принудив опуститься на колени. Фелан подошёл к телохранителю, поддел тело грязным носком сапога и перевернул вверх лицом. Труп уставился остекленевшими глазами в ночное небо. Оперение арбалетной стрелы торчало из его шеи. Кровь, вытекшая у него изо рта, в предрассветном свете казалась чёрной.
- Мёртв, - буркнул Фелан, хотя это было очевидно.
- Попадание стрелы в шею часто приводит к таким последствиям, - ехидно заметил Гисфрид. - Убери его, ладно?
- Хорошо.
Убийца взял телохранителя за ноги и подтащил к краю канала, потом перехватил за подмышки и, крякнув, перевалил тело в воду.
«Так гладко, так чисто, так умело. Сразу видно, что он делает это не в первый раз».
Раздался всплеск и тело погрузилось в гнилую воду под мостом. Улам уже крепко связал руки Челстеда за спиной и надел на его голову мешок. Он потянул пленника вверх, заставляя встать, и тот болезненно завопил. Гисфрид же проковылял к троим морякам: его ноги онемели после долгого неподвижного стояния в переулке.
- Ну вот и всё, - проговорил он, вытащил тяжелый мешочек из внутреннего кармана плаща и задержал его, покачивая, над выжидающей ладонью капитана. - Скажи-ка мне, что произошло сегодня ночью?
Старый моряк улыбнулся, его обветренное лицо пошло морщинами, словно давно изношенный сапог.
- Мало того, что город вот-вот осадили бы мятежники, так у меня ещё и портился груз. Нам позарез надо было отплыть с первым приливом, я так ему и сказал. Мы прождали его полночи у этого вонючего канала. И можете себе представить - этот гад так и не показался!
- Очень хорошо. Именно такую историю я бы и рассказал в трактире, если бы кто-нибудь начал задавать вопросы.
Капитан обиженно вскинулся:
- Но ведь всё так и было, господин! Какую ещё историю я могу рассказать?
Шпион уронил кошелёк ему в ладонь. Внутри звякнули монеты.
- Выпейте за здоровье «Небесного Клинка».
Капитан взвесил мешочек в руке.
- Как говорят его слуги: «Так угодно моему Богу!». Приятно иметь с вами дело.
Он и два его товарища повернулись, сверкнув желтозубыми улыбками и двинулись к набережной.
- Ну, отлично, - сказал Гисфрид. - Теперь нужно доставить пленника в «Небесный храм».
***
Войска размещались неторопливо и обстоятельно. Я бы сказал — демонстративно. Более того, я не прятал никого и ничего, а показывал все наши силы. Вокруг открыто скакала кавалерия, трубил рог. Сотни солдат, под руководством мастеров собирали катапульты, тараны и осадные лестницы.
Воинские полки строились и проводили марши вдоль стен, на расстоянии, превышающем полёт стрелы.
В пределах видимости разбивался лагерь. Ежечасно там появлялись сотни и даже тысячи новых шатров и палаток. Создавался простенький частокол, вздымались знамёна лордов, которых было больше, чем средний горожанин вообще мог посчитать. Хотя нет, не правильно. Больше чем мог посчитать средний аристократ — вот это уже куда как, хе-хе, правдивее, ибо горожане были неграмотными, как и девяносто процентов остальных обывателей.
Под флагом семиконечной звезды к Старым воротам подъехал специально отправленный переговорщик. Конечно же его не решились атаковать, хоть прецеденты и бывали. Более того, стражники сразу отправили за кем-то, кто мог бы провести переговоры. И этим человеком выступил сам лорд-командующий Королевской Гвардией - Герольд Хайтауэр, «Белый Бык». Вот только, пока он добирался, свита моего переговорщика, - ибо он сам, формально, имел право общаться лишь с человеком, кто мог принимать решение за судьбу всего города, - смогла донести до местных стражей, что в общем-то мы уже навоевались и готовы свободно принять сдачу Королевской Гавани, без смертей и «чисток».
- Уже с принцем Рейгаром намучились, - вздыхал чернобородый речник, - пока его пятьдесят тысяч убивали. Там, - указывает рукой, - у Трезубца, аж три новых кургана пришлось заложить, сколько трупов было. Так что теперь высокие стороны постановили, что раз вас здесь всё равно почти никого не осталось, ведь Его Высочество всех солдат забрал, так можно и мирно вопрос решить. Зачем кровь лишнюю проливать? Все ведь из одной страны — Вестероса.
Золотые Плащи кивали, будто болванчики. Немногочисленные рекруты таргариеновской армии вздыхали и тихонько молились Семерым, а некоторые даже мне. Ведь знали, собаки такие, что войсками я командую, хе-хе.
Их взор невольно падал на огромное войско, что собиралось брать их в осаду и, видимо, пробивать катапультами дыры в стене. Защитники города могли прикинуть свои шансы на успешную оборону или приход союзников, а оттого лишь надеялись, чтобы переговоры прошли хорошо.
И ведь нельзя забывать про простое население! Да, заставить город голодать, пока у него открыт порт, мы не можем. Точнее... не смогли бы, если бы не факт того, что здесь, мать вашу, почти полмиллиона человек! И это ориентировочно! То есть, накормить такую массу, используя лишь один порт, будет нереально. В Королевскую Гавань ежедневно приходят десятки, если не сотни караванов, да столько же кораблей, причём со всех регионов страны и из Эссоса.
Как же будет развиваться ситуация, когда народ начнёт голодать? Одно слово — бунт.
Многие городские офицеры это понимают, как и всю тщетность попыток защитить город. Даже если мы просто будем сидеть без дела, столица сдастся сама.
Хех, так и есть! Всё было направлено на то, чтобы максимально демонстративно показать нашу силу и заставить противника, или хотя бы его солдат, задуматься о своей жизни.
И задумались многие. Это было отлично видно по тому, что ни один стражник не направил на нас оружие. Никто не возвёл арбалет и не натянул тетиву лука. Да что там, даже копья и алебарды были отставлены в сторону, чтобы не мешали перекрикиваться через стену.
Наконец подошёл Хайтауэр.
- Город не сдастся, проклятые изменники..! - проорал он со стены, размахивая руками. Кажется, мужчина хотел дополнить свою речь чем-то ещё, но... едва услышав его слова, двое рослых стражников, со спины, просто выталкивают его со стен, цепляя за ноги. Королевский Гвардеец падает мимо рва и разбивается, превращаясь в окровавленный кусок мяса, лепёшку, переломанную в своих белых латах, которые окрасились в красный.
- Очень интересно, Арвинд, - оскалился Тайвин, стоящий рядом со мной.
Баратеон поморщился. Он не любил такие демонстративные «удары в спину». Угу, всё верно. Стражники за спиной Хайтауэра были моими. Точнее, они были Золотыми Плащами, но являлись почитателями
