и закрытыми ставнями окнами? Этот груз власти и ответственности одновременно. Это убило бы меня, если бы я не была осторожна, ровно так же, как это убило его.
— Мы дали клятвы, — сказала Верес. — Все мы, и ты тоже.
— Да, — согласилась я. — Я поклялась. Легионам. Тому, что говорит Праэс.
Я смерила её взглядом.
— Как ты думаешь, Верховные Лорды соблюдают эти клятвы? — спросила я. — Я смотрю на юг и вижу, как самые высокие из них восстают во второй раз за два года. Дважды она уходила с предупреждением, чтобы снова пустить нам кровь. Скольких из нас они успеют убить, прежде чем мы скажем достаточно?
— Они никогда не остановятся, — горячо прошептал Крыса, обращаясь ко всем и ни к кому вообще. — Ты это знаешь. Они никогда не остановятся, пока мы их не заставим.
— И сколько людей погибнет ради этого лучшего мира? — тихо спросила Айша.
— Горы, — ответила я. — Но на этот раз умирать будем не мы.
Прекрасная тагреб закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Императоры восстают, — сказала она. — Императоры падают. Башня выдержит. Да простят меня боги, Башня выдержит.
Я не позволяла себе испытывать радость. Это ещё не конец.
— Прекрасные вещи эти идеалы, — сказал Мастерящая. — Но я гоблин, Обретённая. Ты не можешь есть принципы. С их помощью вы не сможете прорыть туннель. Они не выигрывают войны.
Разбойник тихонько рассмеялся, и мои глаза сразу же обратились к нему. Я никогда не слышала от него ничего подобного за всё время, что знала его. Мне показалось, что это прозвучало почти тоскливо.
— Они убивают нас, — улыбнулся Специальный Трибун, — ради забавы.
Мастерящая повернулась к нему лицом, на её лице отразилось смятение.
— Разбойник…
— Послушай меня, Мастерящая, — сказал Разбойник. — Нет, на самом деле послушай хоть раз. Матроны, Верховные Лорды, вся их грёбаная куча. Они владели короной на протяжении веков. Теперь они растолстели. Обленились. Они думают, что это их собственность. Ты знаешь, что это значит. Ты ведь гоблин, верно? Они не смогут играть, если не хотят проливать кровь.
— Мы не можем победить в этом. Мы не можем победить их, — сердито прошипела Мастерящая, но после этого её голос сорвался. — Я не позволю нам умереть, поступая правильно. Мы собираемся состариться, все мы. Я не буду… Я не…
— Мы можем, — тихо сказала я. — Ты это уже знаешь. Это то, что тебя пугает. В этом нет ничего постыдного. Я знаю, что нас ждёт впереди, лучше, чем кто-либо из вас, и я в ужасе. Это будет кровь, грязь и горе, но не думай ни на мгновение, что мы не сможем этого сделать.
Старший сапёр резко убрала руки со стола, чтобы скрыть их дрожь.
— Это будет до самой смерти, Обретённая, — сказала она, отводя янтарные глаза. — До самой смерти. Не начинай это легкомысленно.
После этого она обмякла на своем сиденье. Глаза Крысы встретились с моими, и он усмехнулся.
— Я всегда думал, что умру, набросившись на них, — сказал он непринужденно. — Просто ещё один труп для кучи.
Он сделал паузу, его тело сотрясалось от нервного импульса.
— Меня втянули в эту войну, когда они пытались убить меня в моей постели, — сказал он. — Я в любом случае с тобой.
Мои глаза обратились к Науку, который встал, чтобы прислониться к стене. Его руки были сцеплены, и в его взгляде было что-то голодное.
— До конца, — сказал он, обнажив клыки. — Я сделал свой выбор ещё до того, как понял, что это был выбор, Кэллоу. До самого горького грёбаного конца.
И вот так просто остался только один член внутреннего круга. Верес была рядом, была всё это время, но какое-то время не двигалась. Она подошла ближе ко мне, спина прямая, но плечи напряжены.
— Поклянись мне, Кэтрин, — хрипло сказала она. — Ни моя мать. Ни один из моих. Что они не будут врагами.
— Клянусь, — сказала я ей и предложила свою руку.
Во второй раз в нашей жизни она приняла её.
— Военачальник, — прошептала она, и это прозвучало как клятва.
Я подумала, что это должно было чувствоваться победой. Но всё, что я чувствовала, — это холод. Боги, всё, что я чувствовала, это холод.
Том III / 018: Трещина
— Королевства не умирают на полях сражений. Они умирают в тёмных, тихих комнатах, где заключаются сделки между теми, кто владеет информацией. — король Эдвард Албан из Кэллоу, наиболее известный аннексией Королевства Льес.
Башню магов Масего невозможно было спутать с чем-то ещё. Во-первых, она была по меньшей мере сто футов высотой, что было выше, чем некоторые крепости, с которыми я сталкивалась. И если это ещё можно было списать на дело рук каменщиков, то ров, окружавший её, был совсем другой историей: двадцать футов шириной, в нём не было воды, а вместо этого его наполняла непроглядная тьма. Дна не было видно, и несколько месяцев назад я уронила камень, чтобы посмотреть, что произойдет. Насколько я знала, он всё ещё падал.
Подмастерье был крайне осторожен, когда рассказывал мне, куда именно, дьявол раздери, он ведёт, если вообще ведёт, но в этом отчасти была моя вина. Я категорически запретила ему воплотить его первоначальную идею, которая заключалась в том, чтобы заполнить обычный ров гигантскими огнедышащими ящерицами. Не драконы, он очень настойчиво говорил мне об этом. У них не было крыльев, и они не были такими большими. Но мысль о том, что эти твари неизбежно вырвутся на свободу и либо разгуляются по Марчфорду, либо устроят логово в одном из серебряных рудников, заставила меня быть непреклонной.
Он был очень раздосадован по этому поводу.
Через ров имелся единственный каменный арочный мост, ведущий к тёмным железным воротам впереди, широкий для двух человек одновременно и лишённый каких-либо перил. Одна из причин, по которой я выбирала посланников с крепкими нервами, когда мне нужно было связаться с Масего.
Я осторожно переступила порог. Вся поверхность башни была покрыта серой мозаикой и агрессивного вида резьбой из обсидиана, которые, как Масего уверял меня, несли исключительно магический смысл. Он вывалил на меня достаточно волшебной болтовни, чтобы оправдать эту точку зрения, но я была уверена, что ему просто
