ссоры, Кэт, — сказал он. — Если бы я этого хотел, я бы затеял её сразу, когда впервые узнал обо всём. Я просто скажу вот что: если есть кто-то, кто способен понять, как ненавистно иметь ярмо на шее, так это ты. Как тяжело быть…
меньше, чем ты мог бы быть.
— Есть линии, которые мы не можем пересечь, — сказала я.
— И сколько из них ты уже оставила позади? — тихо ответил он, поднимаясь на ноги.
У меня внутри всё сжалось.
— И это всё? — сказала я. — Вот так просто ты меня бросаешь?
Потому что я не буду потворствовать кровожадным людям, подавила продолжение я. Лицо Килиана было трудно прочесть в темноте, но радости на нём не было.
— Нет, — наконец сказал он. — Но мне нужно подумать. О том, на какие компромиссы я готов пойти, чтобы сделать тебя счастливой.
Он провел рукой по волосам.
— Отныне я буду спать в казарме, — сказал Килиан. — Береги себя, Кэтрин. Дальше будет только сложнее.
Я молча смотрела, как он уходит, и продолжала смотреть ещё долго после того, как он скрылся. В ночной тишине я посмотрела на луну и задалась вопросом, способна ли вообще ещё плакать.
Том III / 019: Приказ (и снова о)
«После восстания казните не только тех, кто восстал. Уберите и тех, кто остался без обязательств, ибо любая сила, не связанная с вами, представляет угрозу» — выдержка из личных дневников Императора Ужаса Второго Ужасного.
Врата открылись на площади Фэрфаксов.
Год назад она была заполнена людьми, съехавшимися со всего севера Кэллоу, чтобы увидеть, как Императрица награждает победителей восстания Льеса. Сейчас же? Ночь была пуста, хотя это было связано не только с временем суток, но и с недавними… неприятностями Лауэра. Я думала о том, чтобы попытаться открыть портал прямо в Белый Камень, так как он был намного ближе к дворцу, но решила этого не делать: даже после экспериментов с силой под руководством Масего мои попытки прокладывать путь в Творении были похожи на игру в кости. Поэтому я решила нацелиться в самое широкое место из известных мне в столице и ограничить риски.
Что касается времени, то мне было гораздо легче открывать врата после заката. Мой титул Зимы, вероятно, имел к этому какое-то отношение. Как я обнаружила, не только темнота влияла на жёсткий предел моей силы: я могла открывать портал лишь один раз в день, прежде чем моё тело начало бунтовать против количества силы фейри, текущей по моим венам. Толкать себя на второе открытие было довольно больно, поэтому я не пыталась сделать третье.
Замораживание большей части жидкости в моём теле вполне могло бы убить меня, если бы не целительная сила, которую я украла у героя, и Подмастерье, в панике оказавший немедленную помощь. Наступление рассвета, казалось, по какой-то непонятной причине стирает с лица земли колдовство фейри в моём теле, которое до сих пор было моей самой многообещающей способностью среди ограничений. Но, учитывая, насколько опасными оказались игры с этой силой, я была гораздо более склонна позволить Масего проводить вычисления в своей башне, чем самой пробовать более прямые экспериментальные методы. То, что я украла у Зимы, вынуждена признать, не было безграничным, но всё равно давало огромное преимущество перед всеми моими противниками.
Копыта Зомби Второго застучали по камню, когда я первой вышла из Аркадии в пустынное сердце Лауэра. Легионеры следовали в сомкнутом строю, их доспехи были тронуты инеем, даже несмотря на меха, которые они носили поверх.
— Три дня, — сказал Наук, шагая в мою сторону, когда его солдаты рассредоточились. — Три дня, Кэтрин!
Мой конь забеспокоился, почувствовав присутствие орка так близко, и я погладила его по шее, успокаивая. Даже лошади, выросшие с зеленокожими, так и не смогли полностью привыкнуть к ним: по-видимому, в том, как пахли орки, было что-то звериное, а учитывая, что по мнению Кланов, всё, что двигалось, квалифицировалось как мясо для котлов, я не могла винить лошадок.
— Я не думаю, что все наши переходы будут такими безоблачными, — ответила я.
— Не вижу беды, если нам каждый раз придётся сражаться на бегу, — засмеялся он. — Если бы мы провели моих людей обычным маршем, это заняло бы полтора месяца пути. Пятнадцатый сейчас самая быстрая армия в Творении. Дьявол раздери, нам даже не нужен обоз снабжения.
— Скорее, самая быстрая в Империи, — сказала я. — Я бы не стала пытаться порталиться туда, где раньше не была.
— Помощник Чернокнижника сказал, что сможет рассчитать портал и за пределы Империи, — заметил легат орков.
— Масего был воспитан злобным существом чистого Зла, и дьяволом, — сказала я. — Его представление о безопасности немного искажено. Я не буду использовать его модель. Разве что впаду в крайнее отчаяние.
— Значит, через несколько месяцев, — усмехнулся Разбойник.
— Никогда не знаешь наверняка, — вздохнула я. — Мы могли бы прожить один год, не завязнув ещё глубже.
— Это был бы не Пятнадцатый, если бы мы сражались в битвах, заведомо выигрышных, — добавил Наук.
Это было настолько печальной правдой, что я не стала этого отрицать.
И тут я, уже начавшая привыкать к перманентному режиму скрытности гоблина, в кои-то веки услышала его приближение.
— Хакрам? — спросила я у Специального Трибуна.
— С арьергардом, — ответил он. — К нам приближались какие-то любопытные ублюдки.
Я поморщилась. В то время как ни один Зимний фейри не вступал в контакт, мои часовые сообщили о силуэтах на расстоянии, наблюдающих за нами. Я сомневлась, что кто-то из аристократов фейри потрудится прийти лично, но пока я не узнаю, чьими подчиненными были эти разведчики, мне придётся действовать осторожно. Может, я и герцогиня, но я являюсь герцогиней Зимы. Как обычно, сторона, на которой я оказалась, была известна жестокими междоусобицами.
Я наблюдала, как легионеры выстраиваются в оборонительный строй на Фэрфакс-сквер, и барабанила пальцами по седлу.
— Разбойник, — сказала я. — Найди мне несколько крыс. Я хочу, чтобы любой, кто связан с Тёмной Гильдией в моем городе, был задержан, и как можно скорее.
Глаза гоблина злобно сверкнули в темноте.
— А если они не захотят идти с нами? — спросил он.
— Вы действуете по моему приказу, — ответила я. — Используйте любые средства, которые сочтёте необходимыми.
Изданный
