мести нечего. (Не считать же Finita La Comedie общеизвестным псевдонимом — мне такой неизвестен и я считаю это предложение частью текста).
Я к чему это говорю — если спустя год человек мне это сообщает, значит слово, оброненное в массу, действительно прорастает. И спустя год люди хотят повторить некое суждение, о достоверности ничего неизвестно. Только я заранее оговорюсь — все правительства подвирают всем народам, власть отвратительна как руки брадобрея, хвост вертит собакой — и я никого не считаю идеалом. А то ведь прибежит кто-нибудь и обидится, начнёт говорить — а ваши-то брадобреи ещё хуже, затеет спор о мыльной пене…
Не о том речь.
Речь о том как раз, чтобы отвечать перед своим разумом. В конце концов именно ты сам отвечаешь за строй своих мыслей и изучение мироздания, за свои слова, а мироздание в ответ заглядывает тебе в глаза, как вор из старого анекдота. Анекдот этот следующий: новый русский купил дом на берегу озера, а на другом берегу жил вор в законе. Новый русский пошёл к соседу знакомиться — смотрит, а вор в законе сидит на мостках и удит рыбу. Гость замялся — думает, как начать разговор. Тишина, спокойствие вокруг, птички вдалеке поют.
Наконец, новый русский выдавил из себя:
— Хорошая погода сегодня будет…
Вор в законе медленно повернулся к нему и говорит:
— Ну, смотри, братан, я тебя за язык не тянул.
Извините, если кого обидел.
28 ноября 2005
История про сны Березина № 189
Видимо в наказание за то, что я так глумился над семьёй Безруковых — в устном и печатном виде, мне приснился сон, где я встретил новый сексуальный символ России — артиста Безрукова-младшего.
Причём в этом сне молотой артист был дембелем, и возвращался домой со службы на границы. Я его сразу опознал по зелёным погонам с пластиковыми буквами.
Мы столкнулись в непонятной местности, где земля была крива, как глобус. Мы ждем автобуса — это старый круглый «ПАЗик». В руках у дембеля огромный мешок с чем-то.
«Напиздил что-то в части», думаю я — «А теперь из-за него я в автобус не влезу». Но — влезли. И демобилизованный Безруков отчего-то проникся ко мне — поможешь, говорит, мешок нести? Тут недалеко — а нам хавчика насыпят, да и водка найдётся.
С ужасом я думаю, что мы сойдём с автобуса, заглянем в унылую советскую придорожную корчму.
А там Безруков достанет из мешка хабар, а за хабаром достанет оттуда же гармонь — и начнётся чудовищная пьянка, потечёт зелено вино и кончится известно чем — схватит бывший пограничник со стола нож, крикнет:
— Что, суки, что, волки позорные — ага! Всем стоять, к стене, ноги раздвинуть!.. Не на таковского напали!
А мне таких приключений совсем не хочется — потому что у меня за плечами сидор с мочёными яблоками, а в одном из этих яблок спрятан секретный фантастрон на пентагриде. Рисковать мне никак нельзя.
Так я и еду с демобилизованным Безруковым по холмистой русской земле — насупленный и тревожный.
Извините, если кого обидел.
29 ноября 2005
История про "Москвич"
Ох, ё! А Лысый-то хочет возобновить производство автомобилей на АЗЛК. Мне в телевизоре даже главный конвейр показали. Там с десяток "Святогоров", оказывается, до сих пор висит.
Извините, если кого обидел.
30 ноября 2005
История про сезоны
Ну что, как вам зима-то?
Извините, если кого обидел.
01 декабря 2005
История про зимнее утро
Началась зима. Надо сказать, что первое зимнее утро начисто сделала чудная история про $100, взятые в долг. Боюсь, что эта история просто сделала мой день.
Есть такой старый анекдот про судебное заседание.
Народные заседатели почёсываются на ходу, герб РСФСР в гипсовой розетке. Встать, суд идёт, именем Российской Федерации, мы в составе таком-то, слесарь Сидоров Иван Николаевич, за кражу водопроводного крана, стоимостью тридцать семь рублей пятнадцать копеек приговаривается к исключительной мере наказания — расстрелу. Гражданин осужденный, ваше последнее слово?
Тот поднимается, и, ловя воздух ртом, говорит:
— Ну… Ну… Ну, не хуя ж себе!..
Вот, что я думаю по поводу этой истории про долги.
Извините, если кого обидел.
01 декабря 2005
История про сны Березина № 190
Я еду на крохотном иностранном поезде — внутренность вагона игрушечная, и кажется, что едешь будто на трамвае. Кажется, там в ряду только три сиденья — два с одной стороны прохода, и одно — с другой. Но вот игрушечный поезд останавливается на станции, где нет ничего — только настилы между рельсами.
Рядом течёт мутная белая река, да и пространство между путями засыпано белым известняком и белой пылью.
Вместе со мной едет русский генерал, несколько бессмысленных супружеских пар, старухи в круглых шляпках.
Они выгружаются из вагонов, и я понимаю, что это туристический вояж — сейчас нас всех погрузят на баржу и отвезут по реке выше по течению в лагерь.
Так и выходит, да только я обнаруживаю неладное.
Конечно, я понимаю, что дело происходит в другой стране и туристам требуется охрана — но эта охрана больше похожа на конвой.
Потом я замечаю, что все, местные жители, кого я вижу и охрана, и туристические служащие, едят какие-то белые таблетки — крохотные, из крохотных же коробочек. Тогда я и начинаю сплавлять в канализационное плавание почти всю пищу, что мне выдают.
Надо как-то вырваться из этого места, но городок, где мы живём — сплошное Макондо. И долго избегать белых таблеток уже не получится — мне их уже открыто предлагают, как витамины.
Ха! Витамины! Так я и поверил.
Но по реке мне не сбежать. Я решаю пройти через джунгли к железной дороге — да не к игрушечной, а к другой, вполне настоящей. Для этого я посвящаю в свой план генерала — на него белые таблетки не подействовали (видимо генерал был насквозь проспиртован).
Но он отчего-то решил взять с собой какую-то старуху — даму пожилую, но крепкую. Видимо, генерал закрутил с ней роман. Что знают двое, то знает и свинья. Беглецов оказывается довольно много. И вскоре я понимаю, что сейчас нас отловят.
Приходится бежать спешно — впереди целой толпы таблеточных кроликов.
Я бреду через какие-то лопухи. Со мной остаётся только генерал, вооружённый отбитой у охраны американской автоматической винтовкой.
Вот и дорога,
