Читаем без скачивания Датское лето - Эллис Питерс

— И такой же Роже посылает Меуригу в Бангор вместе с братскими молитвами и приветом?

— Нет, Меуригу достанется очень красивый требник. Наш лучший художник уже заканчивал его, когда пришел приказ архиепископа, так что был специально добавлен лист с изображением святого Дейниола, покровителя Меурига. Я бы предпочел книгу, — добавил Марк, двигаясь по тропинке, круто спускавшейся посреди деревьев. — Однако крест считается более престижным даром. В конце концов, у нас есть приказ. Однако не думаешь ли ты, что это неспроста? Значит, Теобальд знает, что посылает Жильбера в очень сложную епархию?

— Не хотел бы я оказаться на его месте, — заметил Кадфаэль. — Но кто знает, быть может, Жильбера увлекает борьба. Есть ведь такие, кто упивается раздорами. А если он не станет считаться с валлийскими обычаями, неприятностей у него будет хоть отбавляй.

Они спустились на зеленые луга и поросший кустарником речной берег. Перед ними текла Ди, отражавшая в своих водах закатный свет, льющийся с запада. За рекой вздымался высокий холм, поросший травой. На его вершине вырисовывались контуры земляных укреплений, возведенных столетия тому назад. Река Ди играла на камнях под узким деревянным мостом. Здесь, в церкви святого Коллена, они и попросили приюта на ночь у приходского священника.

На следующий день путники переправились через реку и, миновав высокогорье, на котором не было ни одного деревца, попали в долину Клуида. Все утро они не спеша ехали вдоль реки. Погода была ясная, в полдень прошел весенний ливень, но солнце не переставало светить. Они проехали через Рутин, где холм из красного песчаника увенчивался приземистой деревянной крепостью, и попали в саму долину, широкую и красивую, где повсюду зеленела свежая листва. Был еще день, когда они въехали на узкую полоску земли между Клуидом и Элви. Чуть подальше эти две реки сливались над Руддланом и продолжали путь вместе. А здесь, в долине, защищенной от ветра, находился городок Лланелви с собором святого Асафа.

Лланелви вряд ли можно было назвать городом, так мал он был. Низкие деревянные домики жались друг к другу, а единственная улица вела к центру, где находился собор с деревянной колокольней. Хотя собор был весьма скромный, однако возвышался над остальными зданиями и единственный был одет камнем. На огороженной территории вокруг собора располагались службы, на крышах некоторых трудились люди, что-то ремонтируя. Церковь была действующая, но епархия, в течение семидесяти лет погруженная в спячку, почти перестала существовать, и если здесь еще и оставались каноники, то число их, должно быть, сократилось, а дома были запущены. Эта епархия была основана много веков тому назад святым Кентигерном по старому монастырскому принципу кельтов — как община каноников под началом священника-аббата, причем среди ее членов были и другие священники. Нормандцы презирали такую общину и старались подчинить религию в Уэльсе римским обычаям Кентербери. Тяжкий труд, однако нормандцы были упорными.

И все же эта отдаленная община казалась на удивление перенаселенной. Путники приблизились к собору и тут же оказались в гуще суматохи и бурной деятельности, характерной скорее для двора принца, а не монастыря. Кроме усердно трудившихся плотников, здесь было множество другого народа. Какие-то мужчины и женщины носились взад-вперед с кувшинами, полными воды, охапками постельного белья, свернутыми занавесями, подносами со свежеиспеченным хлебом и корзинами с едой, а один парень мощного телосложения взваливал на плечо свиной бок.

— Да, непохоже, чтобы это предназначалось для епископа! — заметил Кадфаэль, созерцая всю эту беготню и неразбериху. — Похоже, они кормят целую армию! Неужели Жильбер объявил войну долине Клуида?

— Я полагаю, — Марк оглядел пологий склон холма, — что они принимают более важных гостей, не чета нам.

Кадфаэль бросил взгляд в ту сторону, куда смотрел Марк, и увидел, что зеленый склон пестрит разноцветными точками. Это были яркие палатки и развевавшиеся знамена — не грубые палатки военного лагеря, а двор принца.

— Это не армия, а двор, — заметил Кадфаэль. — Мы наткнулись на высокопоставленную компанию. Не поспешить ли нам да не выяснить, нужны ли тут еще двое гостей? Ведь тут, наверно, дела поважнее, чем нерушимое братство епископов. Хотя, если люди принца толкутся возле Жильбера, привет из Кентербери не помешает. Как бы прохладны ни были эти поздравления!

Они прошли немного вперед и огляделись. Дом епископа был новым деревянным зданием, состоявшим из зала и комнат, а также ряда небольших пристроек по обе стороны. Прошло более полугода с тех пор, как Жильбер был посвящен в сан в Ламбете, и здесь явно шла ускоренная подготовка, направленная на то, чтобы придать анклаву при соборе пристойный вид и достойно встретить нового епископа. Кадфаэль и Марк спешивались во дворе, когда какой-то молодой человек протолкался к ним через толпу и поманил пальцем конюха, чтобы тот принял их лошадей.

— Братья, нужна ли вам какая-нибудь помощь?

Он был молод, не старше двадцати лет, и определенно не принадлежал к окружению Жильбера. Судя по одежде, он более походил на придворного. На вороте его красовались драгоценные камни, двигался он с непринужденной уверенностью и грацией. Белокурые волосы с легким каштановым отливом подчеркивали белизну кожи. Он был высок, и что-то в юноше показалось Кадфаэлю неуловимо знакомым, хотя он совершенно точно никогда не видел его раньше. Вначале незнакомец обратился к ним по-валлийски, но, окинув Марка с головы до ног быстрым взглядом, легко перешел на английский.

— Люди вашего звания всегда желанные гости. Вы издалека?

— Из Личфилда, — ответил Марк. — Я привез письмо и подарок для епископа Жильбера от епископа Ковентри и Личфилда.

— Епископ будет сердечно рад, — сказал молодой человек с удивительным теплом, — так как, возможно, нуждается в поддержке. — Улыбка юноши была озорной, но дружелюбной. — Я сейчас пошлю кого-нибудь за вашими седельными сумками, а вас провожу туда, где вы сможете отдохнуть и подкрепиться. Ужин еще не скоро.

Он подал знак слугам, и те бросились отвязывать сумки, а затем по пятам последовали за гостями, которых молодой человек вел через двор в братский корпус.

— У меня нет права распоряжаться здесь, поскольку я сам гость, но ко мне уже привыкли. — Это было сказано с уверенностью и легкой усмешкой, словно он знал, что окружение епископа ни в чем ему не откажет, и не хотел этим злоупотреблять. — Ну как, подойдет?

В небольшом помещении было все необходимое — кровати, скамья и стол. Пахло свежеоструганным деревом. На кроватях лежали новые одеяла из добротной шерсти.

— Я пришлю кого-нибудь с водой, — сказал молодой человек. — Его светлость строго отбирает своих людей, и требования у него высокие. Сейчас у него трудности с подбором членов капитула. Чувствуйте себя как дома, братья.

И он удалился легкой пружинящей походкой, а путники смогли раскинуться на кроватях после целого дня, проведенного в седле.

— Вода? — спросил Марк, размышляя над этим обычаем, судя по всему, немаловажным. — Здесь, в Уэльсе, это что-то вроде подношения хлеба-соли?

— Нет, парень. Народ, который в основном ходит пешком, знает, что такое уставшие от дороги ноги, шагавшие по пыли. Нам принесут воды, чтобы омыть ноги. Это деликатный способ спросить: собираетесь ли вы переночевать? Если мы откажемся от омовения, значит, нанесли краткий визит вежливости. А если согласимся, то с этой минуты становимся гостями дома.

— А этот молодой лорд? Он слишком хорош для слуги и, конечно, не каноник. Он сказал, что гость. В какую же компанию мы попали, Кадфаэль?

Они оставили дверь широко открытой, чтобы наслаждаться вечерним светом и наблюдать за водоворотом во дворе. Какая-то девушка прокладывала себе путь, грациозно передвигаясь в толпе и неся перед собой таз, в который был поставлен кувшин. Девушка была высока и энергична. Густые иссиня-черные волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо, а выбившиеся завитки на висках трепал легкий ветерок. «На такую и посмотреть приятно», — подумал Кадфаэль. Войдя, девушка низко присела в реверансе. Глаза ее были скромно опущены, она налила воды в таз и расстегнула им сандалии своими изящными руками. Однако видно было, что это не служанка, а чинная хозяйка, занимающая в доме столь высокое положение, что могла услужить гостям, не роняя своего достоинства. От прикосновения девичьих рук к тонким лодыжкам и хрупким, похожим на девичьи ступням Марк густо покраснел, и, словно почувствовав это, девушка подняла глаза.

Хотя это был мгновенный взгляд, сказал он об очень многом. На ее лице, до сих пор бесстрастном и суровом, мгновенно отразилась целая гамма чувств. Смущение Марка позабавило девушку, и она решала, не рассмеяться ли ей, но потом сжалилась и посочувствовала ему, такому юному и невинному, и лицо ее стало опять серьезным.