Однако сейчас герцог Бьюкасл, одинокий в своем могуществе и великолепии посреди роскоши лондонского особняка, лишь задумчиво смотрел в пустоту, постукивая по подбородку сплетенными пальцами.
Глава 2
Карета барона Ринейбла прибыла рано утром, чтобы отвезти Кристину в Скофилд-Парк. Мелани имела усталый вид и с благодарностью приняла предложение помочь с последними приготовлениями.
Кристина лишь на минутку заглянула в отведенную ей комнату — небольшой закуток, зажатый между двумя трубами, которые загораживали вид из окна, открывая взору узенькую полоску располагавшегося внизу огорода — чтобы снять шляпку, взбить кудри и распаковать скромный багаж. Затем она стремительно поднялась в детскую поздороваться с отпрысками Ринейблов и далее все утро и большую часть дня провела, выполняя многочисленные поручения, чуть не валясь с ног от усталости. К вечеру у нее появился шанс сбежать, но он был упущен: Мелани случайно увидела ее поднимающейся по лестнице с грудой полотенец, предназначенных для одной из самых шикарных гостевых спален, и возмущенно вскрикнула при виде ее платья.
— Дорогая, ты просто обязана одеться соответствующим образом, — слабым голосом проговорила она, прижав ладонь к сердцу, — и, пожалуйста, сделай что-нибудь с волосами, Я вовсе не предполагала, что ты будешь работать как служанка. Быстро отправляйся в свою комнату, проказница, и впредь веди себя как гостья.
Примерно через полчаса Кристина спустилась по лестнице, облаченная в одно из лучших своих платьев из муслина с узором из изящных веточек. Ее кудри были до блеска расчесаны. Выглядела она если не ошеломительно, то, по крайней мере, прилично. Она намеренно отгоняла от себя мысль о том, что нервничает и что сама позволила поймать себя в ловушку. Вместо этого ей бы сейчас следовало давать очередной урок географии в деревенской школе и чувствовать себя вполне счастливой.
— А, вот и ты! — воскликнула Мелани, когда Кристина присоединилась к ней в холле. Схватив подругу за руку, она пребольно сжала ее. — Будет так весело, дорогая! Только бы ничего не забыть и только бы меня не стошнило при виде подъезжающих гостей. Почему меня всегда начинает тошнить во время приемов? Это так вульгарно.
— Не волнуйся, все, как обычно, пройдет на высшем уровне, — заверила ее Кристина, — и тебя провозгласят лучшей хозяйкой этого лета.
— Ты правда так считаешь? — Мелани положила руку на сердце, словно хотела унять его стремительный ритм. — Ты мне нравишься с короткими волосами, Кристина. Я чуть в обморок не упала, когда ты заявила, что собираешься постричься, но теперь ты снова выглядишь молоденькой и хорошенькой, как будто время для тебя повернулось вспять. Не хочу сказать, что раньше ты не была хорошенькой. Я смертельно ревную к тебе. Что ты сказал, Берти?
Но лорд Ринейбл, стоявший неподалеку, лишь прочистил горло длинным раскатистым звуком.
— Приближается карета, Мел. — Он мрачно посмотрел на жену, как будто с минуты на минуту они ждали появления судебных приставов, которые лишат их всех земельных владений. — Ты иди наверх и спрячься, Кристина. Осмелюсь предположить, что у тебя в распоряжении еще целый свободный час.
Мелани совсем не по-женски похлопала мужа по руке и шумно втянула в себя воздух. Она словно прибавила три дюйма в высоту и мгновенно превратилась в грациозную аристократичную хозяйку дома, которую никогда в жизни не беспокоили нервы и которую никогда не тошнило в критических ситуациях. Угроза срыва лишь на мгновение нависла над молодой женщиной, когда она опустила глаза и обнаружила, что держит в правой руке неполный стакан лимонада.
— Кто-нибудь, немедленно заберите это! — приказала она, оглядываясь в поисках слуги. — Бог мой, я могла пролить это на чьи-нибудь туфли!
— Я возьму, — рассмеялась Кристина и забрала стакан из рук подруги. — Знаешь, пролить на кого-нибудь лимонад больше в моем стиле, нежели в твоем. Унесу-ка я этот стакан от греха подальше.
Она поднялась по лестнице и прошла в желтую гостиную, где вскоре должны были собраться остальные дамы. По какой-то ей одной ведомой причине Мелани всегда держала дам и кавалеров отдельно на своих праздниках, пока не наступало время пригласить всех в гостиную на чаепитие, которым традиционно открывались любые мероприятия.
На галерее, опоясывавшей центральный холл, молодая женщина остановилась и взглянула вниз через перила. Карета, о приближении которой сообщил жене Берти, оказалась, видимо, ближе, чем он предполагал. Первые гости как раз входили в дом, и Кристина, не удержавшись, стала смотреть, нет ли среди них знакомых.
Оказалось, что на этот раз приехали два джентльмена. Один из них — небрежно одетый, в коричневом пиджаке, явно большом для своего обладателя, темно-синих панталонах, слегка провисших на коленках, поношенных туфлях, которые знавали лучшие времена, и галстуке, в спешке обернутом вокруг шеи без помощи камердинера, и с волосами, торчавшими в разные стороны, как будто человек только что оторвал голову от подушки, — был Гектор Магнус, виконт Моубери.
— А, Мел, неужели это ты? — проговорил он, с отсутствующим видом улыбаясь сестре, словно ожидал увидеть в ее доме кого-то другого. — Как поживаешь, Берти?
Кристина ласково улыбнулась и уже хотела окликнуть его, но ей помешал стоявший рядом с Гектором джентльмен. Большую противоположность Гектору трудно было себе представить: высок, хорошо сложен и одет с подчеркнутой элегантностью в синий пиджак высочайшего качества поверх расшитого серого жилета, панталоны более темного оттенка и начищенные до блеска сапоги с белыми отворотами. Шейный платок повязан аккуратно и с большим мастерством без единого намека на помпезность. Накрахмаленные уголки воротничка слегка приподнимали его подбородок, а темные густые волосы были изысканно пострижены и аккуратно уложены.
Великолепный костюм подчеркивал широту и мускулистость плеч и груди, в сравнении с которыми его бедра казались особенно узкими, а ноги явно не требовали от портного излишних усилий.
Но не внушительная внешность приковала Кристину к месту, в то время как ей следовало бы идти дальше. Все дело было в той крайней уверенности, с которой он держал себя, и гордом, надменном наклоне головы. Этот человек явно привык с легкостью управлять своим миром и немедленно приводить к покорности все низшие существа, к числу которых, разумеется, относились остальные смертные. Кристина вдруг отчетливо поняла, что это не кто иной, как знаменитый герцог Бьюкасл, и выглядел он именно так, как она себе представляла, — аристократ до кончиков ногтей.
