Уайзман недавно объявил о своей помолвке с мисс Магнус, сестрой леди Ринейбл, в честь чего был устроен домашний праздник. Поскольку жених и невеста были людьми очень молодыми, то и большинство приглашенных тоже не отличались зрелостью.
Вулфрик поежился. Неужели его обманом заманили сюда на целых две недели, чтобы возиться с детьми обоих полов? Неужели Моубери нарочно дал ему неверные сведения? Или кто-то дал неверные сведения Моубери?
Конечно, он сам виноват в том, что поверил человеку, который настолько игнорировал окружающий мир, что однажды явился в «Уайте» в разных ботинках. Вполне возможно, что он забыл о недавней помолвке сестры.
Пальцы Вулфрика сжались вокруг ручки монокля, и он почти непроизвольно напустил на лицо самое холодное и внушающее страх выражение, когда молодые люди попытались вести себя с ним и с другими гостями старшего возраста с мальчишеской фамильярностью.
При этом он несколько раз моргнул. Как оказалось, глаз до сих пор слегка саднил.
Золовка Кристины, Гермиона Деррик, виконтесса Элрик, прибыла одной из первых. Высокая, стройная, белокурая, она, как всегда, выглядела красивой и элегантной, хотя сейчас ей должно было быть за сорок. Кристина, почувствовавшая себя так, словно сердце вот-вот выпрыгнет из груди, встала и улыбнулась ей. Она бы даже поцеловала золовку в щеку, но что-то в лице виконтессы остановило ее, и молодая женщина смущенно осталась стоять там, где стояла.
— Как поживаете, Гермиона? — спросила она.
— Кристина, — Гермиона поприветствовала ее сдержанным кивком, проигнорировав вопрос, — Мелани сказала мне, что ты в числе приглашенных.
— А как мальчики? — поинтересовалась Кристина. Она вдруг поняла, что племянники Оскара уже не мальчики, а молодые люди, которые сейчас, вне всякого сомнения, находятся далеко от дома, набираясь жизненного опыта.
— Ты подстриглась, — заметила Гермиона, — как экстравагантно! — И тут же она переключила внимание на остальных дам в гостиной.
«Что ж, — подумала Кристина, опускаясь на стул, — ее персону, видимо, трудно не заметить, но вот ее голос — пожалуйста». Малообещающее начало, вернее, малообещающее продолжение.
Гермиона, дочь сельского адвоката, составила еще более блестящую партию, чем Кристина, когда более двадцати лет назад вышла замуж за виконта Элрика. Она тепло приняла Кристину в семью, помогла ей освоиться в обществе и даже помогла деньгами, когда надо было представить девушку королеве. Они стали подругами, несмотря на более чем десятилетнюю разницу в возрасте. Но в последние несколько лет замужества Кристины их отношения стали портиться. Тем не менее, ужасная ссора после смерти Оскара явилась для молодой женщины полной неожиданностью и потрясла ее до глубины души. Она покинула Уиндвуд-Эбби, загородное поместье Бэзила, на следующий же день после похорон, раздавленная, уничтоженная, оставшись после покупки билета на почтовый экипаж без гроша в кармане. Кристина стремилась в коттедж «Гиацинт», чтобы зализать раны и как-нибудь собрать по кусочкам остатки своей жизни. С тех пор она ничего не слышала о своих золовке и зяте вплоть до сегодняшнего дня.
Кристина страстно надеялась, что в течение ближайших двух недель они сумеют сохранить хотя бы видимость родственных отношений. В конце концов, она никому не сделала ничего плохого.
Виконтесса Моубери, мать Мелани, маленькая пухленькая женщина с волосами стального оттенка и проницательным взглядом, обняла Кристину и сказала, что рада снова видеть ее хорошенькое личико. Одри также выразила свой восторг и покраснела от удовольствия, когда Кристина поздравила ее с помолвкой. К счастью, натянутые отношения Кристины с ближайшими родственниками мужа не повлияли на ее дружбу с его теткой и кузенами, которые в те годы сами проводили в Лондоне не так уж много времени. Леди Чизолм, супруга сэра Клайва, с которой Кристина встречалась только однажды, и миссис Кинг, которую она знала также, были с ней весьма вежливы.
Кроме них, в гостиной присутствовали еще шесть очень модно и дорого одетых юных леди, видимо, подруг Одри, которые, очевидно, хорошо знали друг друга и держались небольшой группкой, болтая, хихикая и не обращая ни на кого внимания. Кристина снова почувствовала себя старухой, а лучшее ее муслиновое платье вдруг показалось ей древней тряпкой. Один из последних туалетов, которые Оскар купил ей перед смертью; вряд ли за него было заплачено.
— В числе гостей должен находиться герцог Бьюкасл, — громко проговорила леди Сара Бакан, обращаясь к группе молодых девушек. При этом глаза ее напоминали блюдца, а щеки пылали.
Молоденькой дебютантке можно было бы простить ее наивную веру в то, что она сообщила свежую новость. Она приехала только что в компании с отцом, графом Китреджем, и братом, достопочтенным Джорджем Баканом. Все присутствующие уже были наслышаны о герцоге, поскольку Мелани преподносила эту информацию всем прибывающим гостям с целью произвести на них впечатление. Она, очевидно, полностью оправилась от смятения, вызванного неожиданным поступком Гектора.
— Я ни разу не видела его на протяжении всего сезона, — продолжала леди Сара, — хотя он все время был в Лондоне. Говорят, что он почти нигде не бывает, кроме палаты лордов и своих клубов. Но сюда он приехал, подумать только!
— Всего один герцог и целая толпа леди, — Ровена Сиддингс весело заблестела глазами, показывая ямочки на щеках, — хотя замужние дамы, разумеется, не в счет. Одри тоже не соперница, потому что обручена с сэром Льюисом Уайзманом. И все равно в этом доме собралось слишком много дам, надеющихся на внимание единственного герцога.
— Но герцог Бьюкасл стар, Ровена, — заметила Мириам Данстан-Латт, — ему уже за тридцать.
— Он все-таки герцог, — возразила леди Сара, — так что его возраст не имеет значения. Папа говорит, что недостойно выходить замуж за человека с титулом ниже графского, хотя этой весной у меня была дюжина предложений от молодых людей, которых большинство девушек сочло бы вполне приемлемыми. Вполне вероятно, что я выйду замуж за герцога.
— Это настоящий триумф — получить руку герцога Бьюкасла! — добавила Берил Чизолм. — Только почему мы должны уступать победу тебе, Сара? Может быть, мы все будем бороться за его внимание.
Раздался взрыв смеха.
— Все вы очаровательные юные леди, — ласково проговорила леди Моубери, повысив голос, так чтобы ее было слышно на другом конце комнаты, — и обязательно выйдете замуж в течение одного-двух лет, но вас, мне кажется, следует предупредить, что Бьюкасл так долго избегал брака, что даже самые решительные мамаши отказались от попыток выдать за него своих дочерей. Его кандидатуру для Одри я даже не рассматривала.
