...И вновь охотники неслись через лес. Колян бежал впереди всех и чувствовал себя ястребом, пикирующим на голову жертвы. Этот чудесный полет немного подпортил ему размышления, навеянные разговором с Крафтом.
Колян никак не мог взять в толк: как эти очкарики – академики, учителя, воспитатели, библиотекари – могут получать наслаждение в грязи и дикости первобытного племени? Как могут они возносить человека, не прочитавшего ни одной книжки, но лучше всех умеющего проломить голову другому? Ходила бы лучше эта вся интеллигенция по консерваториям и музеям, так ведь нет – дай им поорать, дубинками помахать, мясо полусырое зубами разорвать. Коляну эти удовольствия нравились, но у него и склад характера другой, никакого сравнения.
Сам он, воспринимая набег на соседей как экзотическое спортивное мероприятие, не был уверен, что нужно обязательно забирать у тех мясо. Ведь и своего достаточно. Академик сказал, что для дикарей это нормально, но неужели дикари обязаны быть такими хапугами?
И тут Коляна словно прошибло холодным потом. Ведь и сам он – такой же хапуга, дикарь, причем не здесь, а там, в реальном мире. И там он брал от жизни все, даже явно лишнее, если только была возможность. И там он выходил на охоту, а когда она была удачной, устраивал череду изнуряющих праздников, вместо того чтобы разумно распорядиться добычей и охотиться дальше.
Коляна не на шутку испугало это открытие. Ведь в человеческом мире он вел себя как дикарь, а в дикарском племени – как цивилизованный человек. Чем это грозило, он пока не знал, но академик и другие уже говорили об опасности смешивать свойства зверя и человека...
«А пошли они все! – со злостью подумал он. – Буду жить как хочу...»
В этот момент стая высыпала из чащобы и резко остановилась. Посреди поляны стояли двое, одетые в козьи шкуры. Лица растерянные, бледные. Явно чужаки. От испуга не могут даже бежать.
– Берем! – тихо скомандовал Колян, не думая абсолютно ни о чем, кроме хорошей охоты.
Стая с рычанием бросилась на чужаков. Замелькали палки, топоры. Череда глухих ударов прервала крики ужаса. Через несколько секунд оба чужих лежали в траве, подкрашенной бусинками крови.
– Отлично! – расхохотался Колян. – Вперед! Дальше!
Деревню они заметили издалека по дыму костра. Умнее было тихо подобраться, разведать и напасть внезапно, но стаю уже увлекла скорость, и никто не мыслил перебивать это настроение всякими осторожностями.
Со свистом и улюлюканьем стая понеслась по склону холма подобно летящей смерти. Уже было заметно, как между шалашами засуетились, забегали люди. В основном это были женщины, их мужья почти все находились на охоте. Однако в деревне оставалось несколько мужчин, и они приготовились стоять до последнего. Колян вылетел к костру первым, и ему пришлось несколько раз врезать палкой одному из чужаков, прежде чем тот упал на колени, подставив голову для решающего удара. Оборона деревни была жаркой и яростной, хотя защитников оказалось значительно меньше.
Колян видел, что драка несколько затянулась, а из-за этого стремительное великолепие их набега померкло. Ему даже стало неприятно смотреть, какими злобными, озверевшими могут становиться люди. Чего-чего, а драк в его жизни всегда хватало, но совсем других. Если ему и приходилось бить кого-то, то он не превращал это развлечение в тупое вышибание мозгов. Он делал все медленно и с удовольствием, с шуточками, разговорчиками. Чтобы унизить противника, поставить на место, показать, кто он есть на самом деле – дерьмо и слякоть.
Здесь же все происходило быстро и просто. Если противник перед глазами – надо бить, если упал – добивать. Никаких лишних слов, лишь рычание, хрип, ругань. Палкой, камнем, ногой – все сгодится! Одно слово – дикари...
Последнего из защитников деревни добивали всей стаей. Это был огромных размеров дикарь, совершенно лысый. Его молотили и палками, и булыжниками, и совали горящие поленья в лицо. От него, казалось, ничего не осталось, кроме кровавого месива. Но стоило остановиться, как он вновь начинал хрипеть, шевелиться, ползти куда-то, цепляя траву перебитыми пальцами.
Наконец ему благополучно проломили череп, заставив остановиться навсегда. Охотники, не успев отдышаться, принялись хохотать, прыгать на трупах, приветствуя победу. Деревня уже была совершенно пуста – женщины скрылись в лесу. Колян задумался, не нагнать ли их, чтобы взять в плен, но потом решил, что эта традиция из другой, не дикарской эпохи. Охотники бросились шарить по шалашам. Единственной добычей оказалась задняя половина кабана, припрятанная в тени под еловыми ветками.
Впрочем, этого было достаточно. Будь тут хоть десять кабанов – они не перевесили бы радость победы. От избытка этой радости кто-то начал швырять головешками из костра по шалашами, остальные поддержали забаву – и вскоре деревня чужаков пылала, пачкая небо дымом.
– Все, хватит! – крикнул Колян. – Уходим, пока остальные не вернулись.
На обратном пути его вдруг посетило кратковременное отрезвление. «Это сколько же трупов мы сегодня накидали?!» – с ужасом подумал он. Воображение быстро нарисовало, как место бойни обследует следственная группа, а лес прочесывают автоматчики с собаками.
Этими опасениями он поделился с академиком, едва вернувшись к своим.
– Я надеялся, вы отстранитесь от подобных мыслей, Николай, – укоризненно ответил тот. – О чем вы говорите, какая тут может быть милиция? Я не однажды объяснял, что мы дикари.
– Ну, допустим, дикари, – кивнул Колян. – Но трупы же найдут?
– Ну, найдут. И что? Все, что они могут сделать, это нанести нам ответный визит. И правильно сделают, если по совести...
– Как это – визит? – насторожился Колян. – Это что же, они нас бить придут?
– А почему им не прийти? Вы бы разве не пришли? Война между племенами – нормальное состояние.
– Постойте-ка, это и мне могут так же череп пробить?
– Любому из нас могут. А что вас беспокоит?
Колян ошалело захлопал глазами.
– А трупы вы по домам развозите или собакам оставляете? – запинаясь, проговорил он.
– О чем вы, Николай? – воскликнул академик. – Не будет никаких трупов.
– Ага... Значит, закапываете.
Крафт оглядел его внимательным взглядом, потом проговорил:
– Вы так ничего и не поняли... – он вздохнул. – Николай, здесь никто не может убить другого, потому что мы не принадлежим этому миру. Мы лишь временно приобщились к нему. Боже мой, ну неужели вы думаете, что на курортном берегу действительно можно выследить живого лося? Ведь это виртуальный мир!
– Виртуальный? – Колян наморщил лоб, вспоминая, что значит это слово.
– Виртуальный – значит воображаемый. Каждый человек придумывает или выбирает себе такой мир, где может реализовать невостребованные в реальности качества и чувства. Одни часами напролет торчат перед телевизором, другие посещают хоровой кружок, третьи все вечера убивают за домино во дворе, четвертые портят зрение компьютерными играми. Все они – гости виртуальных миров. Но поймите разницу. Если вы ходите в театральный кружок и на сцене убиваете кого-то на дуэли, вы должны на девяносто девять процентов его ненавидеть, чтобы сыграть хорошо. Но это не значит, что вам нужно проткнуть его шпагой. Если вы сидите за карточным столом, вы должны быть безжалостны к сопернику, но не станете же вы избивать его?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
