Наконец закончился очередной раунд. Победитель с хохотом обхватил маленькую толстушку, выставленную в качестве приза, а проигравший уполз с арены на четырех конечностях, охая и размазывая кровь по лицу. Колян почувствовал, что готов. Он выскочил в круг.
– Я дерусь за нее! – закричал он, тыкая пальцем в черноволосую, словно в товар на прилавке. – Кто против меня?
Дикари как-то вдруг замолчали. Лишь легкий беспокойный ропот пронесся по рядам зрителей. Никто уже не улыбался. Колян с удовольствием констатировал, что сумел всех удивить. Он вообще любил шокировать публику.
– Ну! Что замолчали?
После недолгой паузы ему ответили.
– Зачем же так кричать, молодой человек? – в круг вышел тот самый коренастый бородач, которого ждал Колян. – Драться так драться, а лишний шум здесь никому не интересен.
Он говорил мягко и снисходительно. Словно воспитывал выскочку-новичка. Даже не стал использовать дикарские нотки в голосе.
Колян, не сводя глаз с противника, поднял с земли палку. Повисшее вокруг напряжение малость его охладило. Бородач был на голову его ниже, но ни капли не боялся. Палку он держал небрежно, словно зонтик.
Колян распрямился, подошел ближе, стараясь так же легко поигрывать дубинкой. И затем посмотрел на противника в упор.
Это был не просто взгляд. Это было сокровенное оружие Коляна, которое безотказно служило в обычной жизни. Одним этим взглядом он заставлял партнеров соглашаться на любые условия, а конкурентов – отступать от задуманного. Под этим взглядом расступались самые злые очереди, подписывались миллионные платежки, становились ручными самые суровые начальники. Даже братва из вражеских бригад смущалась и прятала свои пистолетики. Даже черные кошки вставали на дыбы, не решаясь перебегать дорогу.
Но это было там. Здесь же вся воля и мощь Коляна, собранная в двух могильно-черных зрачках, не произвела никакого впечатления.
– Хватит строить глазки, молодой человек, – с усмешкой проговорил бородач. – Вы вышли сюда драться.
Он крепко ухватил палку и расставил ноги пошире...
И тут наступили, пожалуй, самые позорные минуты в жизни Коляна. Он не успел даже замахнуться, как оказался на земле. Стоило подняться, как противник лениво шевелил своей палкой, делал шаг-два в сторону – и Колян снова валился. Его даже не били, а просто валяли, как тряпичную куклу, как хилого ребенка. Унижению не было предела, Колян уже весь сочился яростью, но все его порывы уходили в пустоту. Едва он с криком и злобой вскакивал, готовясь расплющить этого недомерка, как хитроумный удар выводил его из равновесия. Колян падал и падал, слыша, как зрители радуются его позору.
Наконец бородач наигрался вволю. Он просто отошел в сторону, опустив дубинку. Колян поднялся на четвереньки, переводя дыхание.
– Ах ты тварь, гнида! – заорал он. – Я тебя удавлю, ублюдок, я тебя достану, ты у меня кровью харкать будешь, пидор! Ты не знаешь, с кем встретился...
– Вы неисправимы, молодой человек, – ответил бородач, сохраняя ледяное спокойствие. – Умейте же достойно проигрывать! Однако я не прощаю оскорблений и должен научить вас манерам...
Он энергично взмахнул палкой и обрушил ее на голову Коляну.
Мир рассыпался миллионами звезд. Колян на секунду потерял сознание, а когда очнулся, не смог даже встать на ноги. Перед глазами все кружилось, плыли желтые пятна. Он откатился в сторону, выпал из круга. На него никто не обращал внимания. Даже черноволосая девушка смотрела совсем в другую сторону, потеряв всякий интерес к поверженному герою.
Несколько минут Колян валялся на траве, приходя в себя. И если боль понемногу успокаивалась, то злоба все крепла, поднималась от сердца, застилая глаза.
– Ублюдки... Твари... – шептал он, но никто его не слышал. На арене уже сшибалась новая пара, и внимание зрителей было там.
Колян тяжело поднялся, посмотрел вокруг. Костер бросал пятна света на вековые деревья, обступившие поляну. Там, за ними была тьма. Колян вспомнил, что попасть во временный лагерь, где стояли машины, можно по пологому склону. Он потоптался под деревьями, вспоминая направление, и наконец скрылся в темноте. Никто не заметил его исчезновения.
«Гниды вонючие, – продолжал кипеть он. – Я вам устрою... Вы живо у меня просечете, на кого наехали».
В лагере горел небольшой костер. Машины и палатки чернели под деревьями бесформенными грудами. Колян выскочил к костру, огляделся.
– Эй, в чем дело? – послышался рядом строгий голос.
– Пошел вон! – рявкнул Колян и с размаху влупил в ухо охраннику. Тот тяжело свалился на траву, не пикнув.
Колян нашел свой джип, заполз в кабину. Удобное кресло, привычные запахи – все это напомнило, кто он есть на самом деле и как должен себя вести. Решимости прибавилось. Он вошел в привычную среду и вновь стал тем неукротимым Коляном, которого знало полгорода, от которого порой шарахалась даже милиция.
Пистолет по-прежнему таился под сиденьем. Колян развернул тряпку, подергал затвор. Смазанное оружие ответило сочными плотоядными щелчками.
«Значит, выстрел из-за угла, по-вашему, – подлость? – подумал он. – А если не из-за угла?..»
Взревел мотор. Свет шести галогенных фар ударил в ночь, разогнав ее по оврагам и ложбинкам. Впереди замелькала фигура очнувшегося охранника, но тут же скрылась, едва машина тронулась с места.
Широкие колеса мягко продавливали прелую листву. Деревья стояли редко, и Колян разгонял машину все быстрее. Скоро впереди прорезался сквозь листву свет костра.
Колян захохотал, прибавив газа. Рычащий джип вылетел на поляну, сбил нескольких человек и ударил широким бампером пылающие дрова. Взвилась туча искр, и замершие по краям поляны люди стали видны отчетливее. Всякое движение прекратилось, голоса умолкли.
Колян высунулся в окно и закричал, махая пистолетом:
– Ну, что замолчали? Кто тут меня воспитывать хотел? Ты? Или ты?
Он искал бородача, но тот, как назло, подевался куда-то. Поэтому злоба выплескивалась на всех людей племени.
И тогда он начал стрелять. Палец сам заплясал на крючке, пули веером пошли через поляну. Послышались женские крики, дикари зашевелились. Затем без суеты и паники они вдруг шагнули назад и исчезли за деревьями. Словно растворились.
– А ну, стоять! Разговор не окончен!
Колян понял, что остался один. Он громко выматерился и врубил передачу. Джип медленно пополз в чащу. Мощные фары просвечивали ее насквозь почти на полсотни метров, однако людей видно не было. Все словно провалились.
– Куда попрятались?! – продолжал орать Колян в окно. – Вылезайте, твари поганые!
Лес был пустой, лишь эхо металось среди деревьев. Делать здесь было больше нечего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
