– Виртуальный? – Колян наморщил лоб, вспоминая, что значит это слово.
– Виртуальный – значит воображаемый. Каждый человек придумывает или выбирает себе такой мир, где может реализовать невостребованные в реальности качества и чувства. Одни часами напролет торчат перед телевизором, другие посещают хоровой кружок, третьи все вечера убивают за домино во дворе, четвертые портят зрение компьютерными играми. Все они – гости виртуальных миров. Но поймите разницу. Если вы ходите в театральный кружок и на сцене убиваете кого-то на дуэли, вы должны на девяносто девять процентов его ненавидеть, чтобы сыграть хорошо. Но это не значит, что вам нужно проткнуть его шпагой. Если вы сидите за карточным столом, вы должны быть безжалостны к сопернику, но не станете же вы избивать его?
– Ну, это когда как... – рассудил Колян между делом.
– Мы, в отличие от драмкружка, – продолжал Крафт, – приобщаемся полностью. На сто процентов. Мы умеем забывать, что позади остался лагерь с нашими машинами, транзисторами и сумками-холодильниками. Стоит только уйти от этого по-настоящему, и мир цивилизации исчезнет для вас. Вы просто перестанете его видеть. Одни умеют делать это хорошо, а вот вы – пока еще плохо, и вам мерещится милиция, которой здесь нет и быть не может. Но вам помогут другие. Если девять человек уверены, что коровы летают, то десятый на всякий случай прикрывает темя рукой, верно? Вот в чем секрет коллективного ухода от реальности. Еще пара дней – и вы научитесь уходить так же, как все прочие. Вы забудете даже слова из прежнего мира и станете выражаться простыми понятиями. Но только не сопротивляйтесь этому.
– Ага... – скумекал Колян. – Гипноз, значит.
– Вообще-то нет. Да и не важно, как это называется. Важно играть по выбранным правилам. Успокойтесь, у диких племен нет милиции. Есть только ваше собственное суждение о своих поступках. Вы сами как считаете, правильно было разорить чужую деревню?
– Ну... – проговорил Колян и запнулся.
– Смелее! С точки зрения дикаря, ну?
– Дикаря? Нормально, думаю, сделали. Кто их знает, что у них на уме было, у чужих... – Колян выражался все увереннее. – И потом, они нашего лося могли спугнуть.
– Вот! Если дикарь что-то сделал, то это правильно! Он, конечно, может ошибаться, но он не нарушит законов собственной внутренней природы, как сделал бы в этих условиях цивилизованный человек. Вы понимаете?
– Н...да, – неуверенно кивнул Колян.
– С вами еще работать и работать, Николай. Ну, ничего. Времени у нас достаточно.
С этими словами Крафт поднялся и отправился к своему шалашу. Колян смотрел ему вслед и силился убедить себя, что бил людей дубиной под гипнозом, а не по-настоящему.
* * *
И вновь была ночь, полная огня, плясок и необъяснимого счастья. Насколько тяжела и полна лишений повседневная жизнь дикарей, настолько веселы их праздники. Счастье всего живого всегда в равновесии с горестями.
На этот раз был не только танец у костра, но и незатейливые ритуальные игры, живо напомнившие Коляну его детство в пионерских лагерях. Простые невинные развлечения, которые в те времена почему-то увлекали без разбора и отличников, и хулиганов. Дикарские игры были, правда, немного грубее. В них больше требовалось быстроты, силы, но меньше сообразительности и гибкости.
Колян и теперь не уступал остальным. И часто, схватив первым соломенный шар или бросив дальше всех камень, он искал глазами ту черноволосую девчонку, которая танцевала с ним рядом в первую ночь в племени. Иногда она отвечала ему взглядом, иногда улыбалась и хлопала в ладоши вместе со всеми, но что у нее на уме, Колян пока не мог разобрать. Он томился и ждал чего-то большего.
Случайно оказавшись рядом, он схватил ее за руку и притянул к себе.
– Как тебя зовут?
Девушка мягко высвободилась, затем непонятно улыбнулась и смешалась с пляшущими в круге женщинами. Колян ощутил, как кипит его мужская кровь.
Настал момент, когда он присел отдохнуть и прожевать кусок жареного мяса, отвоеванного в последней игре. Одновременно на другом краю поляны начали происходить неясные приготовления. Мужчины и женщины расчищали траву от сучьев и складывали круг из больших охапок сухой травы и еловых веток. Можно было подумать, что там готовится цирковая арена.
Колян подозвал Гошу.
– Что они задумали?
– Сейчас будет турнир – бои за женщин, – сообщил Гоша, сияя непонятной радостью.
– Это как? – удивленно шевельнул бровями Колян.
– Как и полагается. Мужчины будут драться, женщины – ждать. Самые красивые достанутся самым сильным. Простейшее правило эволюции – слияние красоты и силы рождает совершенство.
– Я тоже могу драться за женщину? – настороженно поинтересовался Колян.
– Все могут, – широко улыбнулся Гоша. – И я буду драться. Вон за ту, видишь? – он повел взглядом на приземистую девушку с непомерно широкими плечами. – А ты за кого хочешь?
Колян нашел черноволосую незнакомку.
– Вон за ту, – сказал он. – Это можно?
Гоша вдруг стал серьезным.
– Да... Можно, но... – Он оценивающе оглядел Коляна. – Но за нее придется вон с тем парнем поспорить.
Колян увидел небольшого, но жилистого дикаря с рыжей бородкой, который стоял недалеко от арены и поигрывал дубиной. Ничего пугающего в его облике Колян не отметил.
– Ну и что? – он пожал плечами. – Пристукну этого глиста, он и вякнуть не успеет.
– Он хорошо дерется, – предостерег Гоша. – Эту девчонку еще никто у него не отбивал. Теперь уже никто и не пробует. А тем более ты новенький...
– А я попробую, – заявил Колян и встал, отшвырнув обглоданную кость. – Пошли места занимать.
Турнир проходил под грохот барабанов и крики болельщиков, рассевшихся вокруг арены. Колян расположился в первом ряду и внимательно наблюдал за противниками – как они двигаются, как бьют, какие приемы и хитрости применяют.
Никаких хитростей, впрочем, не было. Обычная остервенелая драка палками, как в русской деревне после танцев. Правда, концы палок оказались обмотаны шкурами, чтобы бойцы не слишком калечили друг друга.
Колян хоть сейчас готов был выскочить и показать себя не хуже остальных. А то и лучше – всем этим туристам далеко было до настоящего искусства боя. Его рыжебородый соперник стоял по другую сторону круга и прищурившись наблюдал, как дикари сталкиваются и молотят друг друга, испуская нечленораздельные вскрики.
«Стой, стой... – злорадно подумал Колян. – Скоро ты у меня под капельницей очнешься».
Коляна бесило его спокойствие. Его всегда выводили из себя люди с мощной внутренней энергией, он видел в них конкурентов и претендентов на собственное лидерство, на право быть самым сильным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
