откуда такие имена только берутся?) не уйдет, что между ним и этим Димой, или как там его, завяжется потасовка, но неожиданно вампир отступил, а у меня мелькнула было мысль, что я стала просто жертвой игры ролевиков, когда Базиль сделал шаг назад, крутанулся на месте, превратившись в черный вихрь, и исчез. А на месте, где он только что изображал смерч, хлопнула крыльями самая настоящая летучая мышь. Хлопнула и была такова, взвившись в ночное небо, расчерченное огнями большого города.
Тут я поняла, что до сих пор словно и не дышала. Нет, это совершенно точно не ролевики!
Блондин резко развернулся и подошел ко мне, переместившись так быстро, что глазом моргнуть не успела.
— Цела? — спросил спокойно и как-то, как показалось, равнодушно, словно ему на самом деле было плевать, закусили мной, или нет.
— Цела, — выдохнула и зачем-то потерла шею там, где ее касались пальцы Базиля. — Ты кто? — спросила и вдогонку добавила: — А этот что, вампир? — а сама во все глаза уставилась на мужчину, который, кажется, только что спас мне жизнь.
Мой спаситель был красив. Такое впечатление, что сошел с обложки глянцевого журнала, но при этом в его внешности не было и доли слащавой красоты.
Черты лица жесткие. Взгляд темных глаз (жаль в этом полумраке не разглядела их цвет. Они вполне могли быть как карими, так и темно-синими) быстрый, пронизывающий. Он словно изучал меня, пока я, почти преодолев страх, любовалась идеальной внешностью Димы.
Он был высокий, на полторы головы, а то и больше, выше меня. Широкие плечи, худощавый, одет не по современной моде — этот его плащ словно из прежних веков, когда мужчины назывались господами, а женщины умели делать книксен. Но главным было не это. Главным был взгляд, слишком пристальный. От него хотелось втянуть голову в плечи и зажмуриться.
— Странные вопросы для ведьмы, — произнес мужчина, отступая на шаг назад, едва понял, что я его боюсь.
— Ведьмы? — проговорила удивленно, а сама покосилась на такую милую сердцу дверь в мой подъезд.
Блондин проследил за направлением моего взгляда и хмыкнул. Явно сообразил, что я боюсь его.
— Не стоит этого делать. Я не причиню тебе вреда. У нас сейчас временное перемирие, — пояснил он.
Ведьмы…перемирие, мужик, превратившийся в летучую мышь прямо на моих глазах! Мама родная, да что все это значит?
— Ты что, не в курсе кем являешься? — вдруг спросил мужчина.
Я сделала маленький шажок бочком в сторону дома. Обсуждать что-либо не было ни сил, ни желания. А вот оказаться дома, где даже стены помогают, так очень!
— Стой, — крепкая рука опустилась на мое плечо, пригвоздив к месту.
— Пусти, — попросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойной, но не удалось, и в итоге это мое «пусти» прозвучало, как мышиный писк. Жалобно так, до слез.
Но мужчина, кажется, и не думал меня отпускать. Напротив, придвинул к себе, ухватив уже обеими руками, и что-то произнес на непонятном языке, отчего по телу прошла дрожь, заколов крошечными разрядами в кончиках пальцев.
— Ведьма, — повторил он. — Чувствую силу.
— Сам ты ведьма, — не удержалась и храбро так повела плечами, сбрасывая тяжелые руки. Я сегодня была очень нестабильна храбрый портняжка во мне чередовался с трусливым братцем-кроликом. Что и говорить, нервы, будь они неладны.
— Погоди, дай разобраться, — мужчина и не думал меня отпускать. Я же напротив, мечтала лишь о том, чтобы вырваться из его цепких рук. Получается, он едва ли лучше того, первого зубастого. А может и того хуже. Вот тебе и раз, как говорится, попала ты Кузя, да не куда-нибудь, а в сказку, потому что никак иначе это назвать нельзя.
Вроде и головой не билась, но что происходит, не понимаю. Мне бы проснуться и забыть все, как страшный сон, но боюсь, это совсем не сон. А жаль.
— Отпустите меня, — я передернула плечами, и блондин неожиданно удивил, отпустив меня.
— Никакая я не ведьма. Спасибо за помощь, — выпалила и бросилась к двери. В какой-то миг почудилось, что Демитр идет следом. У самой двери в подъезд не удержалась, оглянулась, но ничего не изменилось. Блондин стоял там же, где я оставила его, а пьяный спал на скамейке.
Открыв дверь, ворвалась в дом. Отчего-то проигнорировав лифт, буквально взлетела на свой этаж, слушая, как гулко сердце бьется в груди, словно норовя вырваться наружу. В висках стучало и отдышаться сумела лишь когда оказалась в своей родненькой квартире.
— Дочка, ты? — раздалось из кухни.
Я скинула рюкзак на пол, разулась, скинула верхнюю одежду, повесив ее на крючок и, надев мягкие домашние тапочки, бросила быстрый взгляд в зеркало, висевшее на стене в прихожей. На меня в ответ посмотрело перепуганное лицо с огромными глазами, сверкавшими лихорадочным блеском.
Нет, мама точно заметит мое состояние и будет волноваться. Она у меня такая. А значит, стоит сперва посетить уборную, прежде чем покажусь на ее светлые очи.
— Да, мам, это я. Сейчас умоюсь и приду! — крикнула в ответ.
— Жду. А я тебе уже ужин грею, — обрадовала мама.
— Спасибо, — ответила и прошмыгнула в ванную комнату.
Прохладная вода сделала свое дело — привела меня немного в порядок. Правда, когда стояла, снова уставившись на собственное отражение, вспомнила все, что произошло за прошедший день. Итак, думаем. Бабушка. Скорая. Разбитая тарелка, которая каким-то непостижимым образом оказалась целой, затем двор, вампир и странный блондин по имени Дима.
Я качнула головой. Нет. Вот высплюсь и подумаю обо всем уже на свежую голову, так сказать, завтра. Героине одного чудесного фильма это помогало, так почему не должно помочь мне?
Покинув ванную, вышла к матери на кухню. Она уже суетилась у стола нарезав хлеб и налив куриного бульона. Здесь же была колбасная нарезка и зелень, которую я очень любила.
— Садись, поешь, — мама кивнула на табуретку, и я
