Согласно обычаю, волшебники блюли обет безбрачия, ибо считалось, что женщины отвлекают от науки и вообще плохо влияют на магические органы, однако, уже через неделю после появления Джульетты, профессора ощутили непривычные (большинству из них) желания, стали видеть странные сны и вообще пришли в немалое возбуждение, хотя в чём тут дело, сразу и не поймёшь: Джульетта была не просто красива. Она излучала в окружающий эфир некую эманацию, самую суть красоты. Стоило ей просто пройти мимо, и волшебникам немедленно хотелось писать стихи и покупать цветы.
— Возможно, вам будет любопытно узнать, джентльмены, — сказал новый Мастер Традиций, — что сегодняшняя Погоня за Мегаподом была самой длительной в истории университета. Думаю, мы должны поблагодарить за это самого Мегапода… — Тут он обнаружил, что его никто не слушает. — Гм… джентльмены?
Тупс огляделся. Волшебники тупо смотрели в пространство, явно поглощённые сценами, разыгравшимися перед их внутренним взором.
— Джентльмены? — повторил он.
Раздался общий вздох, словно профессора очнулись, наконец, от какого-то наваждения.
— Что вы говорите? — переспросил Архиканцлер.
— Я просто хотел отметить, что сегодняшний Мегапод оказался самым лучшим за всю историю традиции, Архиканцлер. Его играл Ринсвинд. Кстати, головной убор Мегапода подошёл Ринсвинду как родной. Думаю, сейчас наш Мегапод прилёг отдохнуть.
— Что? А, это. Ну, да. Разумеется. Молодец, Ринсвинд, — пробормотал Чудакулли, и волшебники начали медленно хлопать в ладоши и не менее медленно стучать по столам, как принято делать в знак одобрения у людей определённого возраста, общественного положения и обхвата, сопровождая всё это криками: "Чудно, чудно, поздравлям!" и "От, молодцА!" Однако их глаза продолжали неотрывно глядеть на дверь, а уши напряжённо прислушивались в ожидании грохота тележки, который провозгласил бы прибытие новой девушки, а также, конечно, ста семи сортов сыра, плюс свыше семидесяти разновидностей маринадов, чатни и прочих закусок. Конечно, новая девушка могла быть воплощением истинной красоты, но человеку, который способен забыть о своей сырной тарелке, просто нет места в НУ.
"По крайней мере, она отвлекает нас от проблем, — подумал Думмер, захлопывая книгу Традиций, — а мы в этом сейчас нуждаемся, как никогда".
Со времени ухода Декана, ситуация накалилась до предела. Кто хоть раз слыхал о человеке, который добровольно покинул НУ? Такого просто не могло быть! Порой люди покидали НУ в смоле и перьях, в гробу или в корзинке (по кусочкам), однако традиции увольнений по собственному желанию просто не существовало. Должность в Невидимом Университете была пожизненной, а зачастую — и в немалой степени послежизненной.
Пост Мастера Традиций с неизбежностью достался Думмеру Тупсу, который имел тенденцию брать на себя все обязанности, которые требовали участия человека, уверенного, что всё должно происходить вовремя, а числа просто обязаны складываться в соответствующие суммы.
К сожалению, когда Тупс решил принять дела от предшественника, выяснилось, что того никто не видел уже "некоторое время". Более тщательное расследование показало — предыдущий Мастер вот уже двести лет как мёртв. Нельзя сказать, что такой оборот событий кого-то сильно удивил. Тот же Тупс, проведя множество лет в Невидимом, так и не знал до сих пор, сколько же профессоров руководят университетом. Да и как за ними уследить в наши дни, когда сотни кабинетов освещаются через одно и то же окно (по крайней мере, так кажется снаружи), а комнаты по ночам отрываются от своих дверей и неосязаемо дрейфуют по дремлющим коридорам, останавливаясь к утру в абсолютно непредсказуемых местах?
В своём собственном кабинете волшебник имеет право делать всё, что хочет. В прежние времена это означало: курить любимые вещества и громко пукать, ни перед кем не извиняясь. Теперь же все кому не лень занялись расширением своих обиталищ за счёт параллельных измерений. Думмер пытался протестовать, но и ему пришлось умолкнуть, когда общей моде поддался сам Архиканцлер, оборудовавший в своей ванной комнате полмили форелевого ручья. "Пусть лучше волшебники возятся у себя в кабинетах, чем безобразничают снаружи", — объявил Чудакулли. С этим никто и не спорил, безобразий действительно стало гораздо меньше. Зато стало больше проблем.
Думмер решил не возражать, потому что считал своей главной задачей поддерживать Наверна Чудакулли в добром расположении духа, тогда все вокруг тоже будут счастливы. Университет реагировал на Архиканцлера, как собака, которая чует настроение хозяина.
Что оставалось делать в подобных обстоятельствах единственному в Университете здравомыслящему человеку, каковым полагал себя Тупс? Лишь аккуратно управлять событиями, стараясь избегать скандалов, связанных с упоминанием персоны, прежде известной под именем Декан, а также поддерживать Архиканцлера в состоянии перманентной занятости, чтобы не путался под ногами.
Думмер уже собрался отложить Книгу Традиций прочь, однако она внезапно раскрылась сама.
— Странно.
— О, эти старые книжные переплёты со временем становятся такими жёсткими, — заметил Чудакулли. — Порой словно живут собственной жизнью.
— Кто-нибудь знает профессора Х.Ф. Подтяжника или доктора Сумасбродса?
Профессора перестали пялиться на дверь и вместо этого уставились друг на друга.
— Ну что, вспомнили? — спросил Чудакулли.
— Ни малейшего проблеска, — радостно констатировал преподаватель Новейших Рун.
Архиканцлер повернулся налево:
— А ты, Декан? Ты же помнишь всех…
Думмер застонал. Остальные волшебники закрыли глаза и приготовились к худшему. Дело могло принять неприятный оборот.
Чудакулли молча уставился на два пустых стула, каждый с отпечатком ягодицы. Пара профессоров прикрыли лица шляпами. Прошло уже несколько недель, но легче не стало.
Чудакулли набрал полную грудь воздуха и взревел:
— Предатель!
Тот факт, что он обращался всего лишь к двум углублениям в кожаной обивке, делал ситуацию даже хуже.
Профессор Бесконечных Исследований толкнул Думмера под рёбра, напоминая, что расхлёбывать проблемы предстоит именно ему, Тупсу. Опять.
Снова.
— Променял нас на горстку серебряников! — провозгласил Чудакулли, ни к кому конкретно не обращаясь.
Думмер прокашлялся. Он серьёзно надеялся, что охота на Мегапода отвлечёт Архиканцлера, но разум Чудакулли возвращался к проблеме Декана с той же неизбежностью, с какой язык нащупывает лунку на месте выпавшего зуба.
— Ну, фактически, предложенная ему компенсация была не меньше чем… — начал Тупс, однако настроение Чудакулли не предполагало разумной дискуссии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
