Мало того, на деньги Рема Гитлер смог по-настоящему организовать партию, на его же деньги он купил местную газету «Фелькише беобахтер», которая выходила два раза в неделю и должна была стать органом национал-социалистической партии.
Рем всегда считал Гитлера орудием в своих руках. Головокружительная карьера Гитлера в нацистской партии не открыла ему глаза на происходящее. По привычке Рем разговаривал со всеми, как хозяин. Даже генерала фон Эппа он крепко держал в своих цепких руках. Он привык обращаться с людьми, как с марионетками.
Вскоре, увлеченный нацистской риторикой, Рем вступает в национал-социалистическую партию и в дальнейшем участвует во всех ее начинаниях. К Добровольческому корпусу присоединились другие полувоенные и полулегальные образования. Это прежде всего городские отряды самообороны и отдельные подразделения конкурирующей организации «Стальной шлем». Впрочем, конкуренция была довольно странной, поскольку националисты всех мастей вместе громили собрания социал-демократов, преследовали коммунистов и евреев.
За всеми этими действиями стояло объединение якобы «чистых» интеллектуалов «Общество Туле». Организовал его приват-доцент Венского университета Рудольф фон Зеботтендорф. Переехав в 1919 году в Мюнхен, он создал по образцу средневековых масонских лож новый орден, формально входивший в Тевтонский рыцарский орден, который из штаб-квартиры в Берлине руководил подобными образованиями по всей Германии. Официально целью общества провозглашались изучение и популяризация древнегерманской культуры, на самом же деле здесь создавались основы нацистской идеологии, практиковался мистицизм, оккультизм и, разумеется, «научный антисемитизм».
Но главное — члены «Общества Туле» имели доступ к секретным армейским складам оружия и фондам, с помощью которых финансировались мероприятия нацистов. Имелись в виду прежде всего «командировки» ремовцев на места политических событий, где погромщиков кормили, поили и снабжали всем необходимым.
Еще летом 1921 года в нескольких подразделениях Добровольческого корпуса началось активное обучение военному делу под видом спортивных занятий. Они даже получили название «Гимнастический и спортивный дивизион». 4 ноября они были переименованы в штурмовые отряды, задача которых заключалась в охране партийных собраний и подавлении противников нацистского режима. От окружающих они отличались теперь особой униформой: рубашками коричневого цвета.
К осени 1923 года Эрнст Рем демобилизовался и вплотную занялся Sturmabteilungen, штурмовыми отрядами. В это время в партии назревал раскол. Гитлер ставил все на карту национализма, обосновывая заботу о чистоте расы и борьбу с инородцами длинными и запутанными рассуждениями в своей книге «Майн кампф». Его идейный противник Грегор Штрассер представлял себе национальную идею только как необходимый противовес идее интернационализма в социалистическом движении. Он настаивал на приоритете социализма с националистическим уклоном.
Речь шла вовсе не о каких-то схоластических спорах, речь шла о власти, и это прекрасно понимал Гитлер. Ему было ясно, что основная масса рабочих скорее примет лозунги социализма, поддерживаемые разглагольствованиями профсоюзных боссов, но эти же лозунги неминуемо должны были отпугнуть боссов денежных — капиталистов и аристократов, которые для НСДАП, разумеется, были важнее.
Официально же все было гладко и бесконфликтно. Грегор Штрассер и его брат Отто вели себя с Гитлером как близкие друзья, хотя на всех собраниях, конференциях и съездах бушевала отчаянная дискуссия, разделяющая единую до сих пор массу членов партии. Каждому приходилось решать, на чьей он стороне.
Рем избрал Штрассеров.
Политикой он не слишком интересовался. Для него было самым важным точно знать, чем дышат его штурмовики. А они дышали в это время идеей всеобщего руководства и стремлением просто перевернуть окружающую ситуацию вверх ногами. При этом они, по их мнению, должны были стать владельцами и богачами, то есть сбылась бы мечта нищих «кто был ничем, тот станет всем».
Они исповедовали культ силы. Грубой, физической силы огромных масс. А сила была у Рема, а не у Гитлера.
Это понимал и Гитлер, поэтому, надеясь хитроумными интригами привязать к себе штурмовиков и вдохновляясь недавно успешно завершившимся походом Муссолини «на Рим», он подговорил Рема совершить государственный переворот в Баварии.
На вечер 8 ноября 1923 года был назначен торжественный массовый митинг лидеров баварских националистов с участием членов баварского правительства в огромной пивной «Бюргербройкеллер». Мероприятие было приурочено к пятой годовщине образования Веймарской республики. Гитлер был уверен, что глава баварского правительства Густав фон Кар не преминет воспользоваться ситуацией и провозгласит независимость Баварии. К этому событию было бы очень удобно, по мнению вождя нацистов, присоединиться и даже опередить фон Кара, чтобы затем диктовать ему условия. Рему же он объяснил, что фон Кар наверняка попытается реставрировать самодержавие и, объявив Баварию суверенным государством, тем самым разрушит единство Германии.
— А этого допустить мы не имеем права! — повторял он.
Главарю нелегальной армии этот план понравился, и уже с утра он начал готовиться к своему выступлению на этой встрече. Прежде всего он достал где-то десяток пулеметов, собрал 650 штурмовиков и устроил им сначала инструктаж, а потом попойку. Главное в тот момент было внушить своим головорезам, что они должны делать при том или ином варианте развития событий. В начинающихся сумерках под рев гимна штурмовиков «Свободу улицам!..» он двинул свое войско к назначенному месту встречи с Гитлером.
Фюрер, одетый в старую армейскую шинель с пистолетом за ремнем, ожидал их с Германом Герингом возле входа в «Бюргербройкеллер». Рем подошел к руководителю партии, фамильярно похлопал его по плечу и, похвалив за верность солдатской форме, поручил Герингу руководить штурмовиками, а сам приготовился к шествию вместе с Гитлером. Все его поведение демонстрировало, что именно он является здесь главным действующим лицом. Геринг недоуменно уставился на хмурящегося фюрера. Время шло.
Гитлер наконец принял решение: он улыбнулся, протянул руку Рему и повернулся к Герингу.
— Давай, Герман, готовь свое слово. Как только мы войдем в зал, ты его скажешь.
Рем громко захохотал, а Геринг, еще молодой и стройный, повернулся к штурмовикам, приосанился и повелительно взмахнул рукой — шестьсот вооруженных до зубов головорезов вытянулись в струнку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
