*****
— Кто ты такая? — сурово вопросила Катя.
— Как ты сюда попала? — выхлопнула Даша.
Пришелица поочередно обвела глазами их всех, примеряясь к каждой так, словно раздумывала, как бы поудобнее их ударить.
Она была страшно юной (если не сказать еще маленькой), — настолько, что даже 22-летняя Маша могла бы глядеть на нее с высоты прожитых лет.
15-16-ть.
Худая, как щепка. Черноволосая. Остроглазая. Вострая, — казалось, она состоит из сплошных острых углов. Острые бедра, затянутые в черные кожаные брюки. Маленькая острая грудь, приплюснутая черной майкой с надписью «Вери бед» и замерший на тонкой шее перевернутый сатанинский крест на цепочке…
Но Маша знала помнила: перевернутый крест — символизирует вовсе не Сатану.
— Я — Акнир. Дочь Кылыны. Ее Наследница! — губы гостьи были прорисованы черной, как смоль губной помадой. — А это — мой дом!
— Это дом Ясных Киевиц, — сказала белая кошка.
И она была первая и единственная, кто нашел, что возразить не званной.
— Наследница! Пришла Наследница! — заорал кот Бегемот, страстно отираясь всем телом о ноги Акнир.
— Я Наследница моей матери! — с пафосом прорычала девчонка. — А они — слепые! Со слепой кровью! А вы — предательницы! — Она с омерзением лягнула воздух ногой в сторону белой кошки. — Вы предали мою мать!
У нее были необычные ботинки, — подбитые длинными, ножами.
Их лезвия выступали из-под черных, обрубленных носов, и ножи — Даша могла поклясться в этом! — были отточены, точно бритвы.
Эти ботинки пугали Дашу больше всего. Пугали непонятно и не логично, поскольку сама малолетка, с изуродованным гримом лицом а-ля Мерлин Мэнсон, вызывала у Земплепотрясной Даши исключительно высокомерное презрение.
«Еще бы! — нервозно буркнула Чуб про себя. — Для того, чтобы забить такой обувкой насмерть достаточно одного точного удара…»
— А ну ноги прочь от наших кошек! — крикнула она, на всякий случай.
— Не бойся, не трону, — сплюнула наследница. — Я чту закон! Хранительницы Башни — неприкосновенны. — В ее фразе слышалась злая ухмылка. — Я — чту закон, — повторила она. — А вы — даже не слышали о нем!
— Они спасли Город, — сказала Белладонна.
— Плевать! — взвилась Акнир. — Наследница — я! И есть законы. — Она подняла растопыренную ладонь, будто намеревалась поклясться на библии. — Закон первый: Киевица должна передать власть по собственной воле! — загнула она большой палец с неаккуратно накрашенным черным ногтем. — Закон второй: Наследницей может стать лишь потомственная ведьма! — безымянный палец прижался к ладони. — Закон третий: новую Киевицу должен утвердить Суд по обе стороны руки! — Ее мизинец лег рядом с безымянным, а указательный и средний раздвинулись в латинском «V» — символе победы и дьявольских рогов. — Вы нарушили все три! Все три правила! Суд никогда вас не утвердит.
— Какой суд? — уточнила Катя подобралась Катерина.
— Между Небом и Землей!
— Боюсь, — Катерина адресовала Анир подчеркнуто любезный взгляд, нимало не скрывая, ни фальшь своей любезности, ни радость победы, — этот Суд уже утвердил нас. На Купальском шабаше все признали нашу власть.
— Черта с два! — вскричала наследница. — Вас признали два черта… Это была истерика! Эйфория! Все радовались, что спасли свою шкуру. На радостях они короновали бы даже пень. Но есть закон. И он для всех!
«Ты его закон, но есть законы и для тебя», — вспомнила Маша слова из книги Киевиц.
О чем предупреждала их Василиса, стало более-менее ясно понятным.
— Ани… Прости я не запомнила имя, — начала Ковалева.
— Акнир, — рыкнула Акнир.
— Акнир, мы тебя понимаем. Ты потеряла мать… — Маша встала. Ей показалось, говорить это, сидя — невежливо.
— Что?!!!
Лицо дочери Кылыны вывернулось от ненависти и боли.
— Ты понимаешь меня? — прошипела она, захлебываясь злобой. — Понимаешь?! Вы убили ее! Вы — Трое! И теперь ты меня понимаешь?!!! Вы — люди. Слепцы! Вы — уже трупы! Вам не справится со мной даже втроем!
Она задыхалась, не умея распределять свою злость по словам.
Она была слишком юной и слишком опасной — в том возрасте, когда святого нет, и ты сам даешь всему сущему новые имена, считая их единственно истинными.
И какие имена Акнир дала им Троим, гадать не приходилась:
— Убийцы! Самозванки! Человеческое быдло!
— Акнир, мы не убивали ее... — Маша отчаянно жалела эту кричащую девочку. — Мы защищали Город. Ты ж знаешь это? Правда, знаешь? Тебе ведь все рассказали.
— Вы получили ее власть случайно! — стремительно спрыгнула с убийственной темы дочь Киевицы. — Мать отдала ее вам против воли. Она никогда бы не отдала ее вам сама. Она собиралась отдать ее мне!
Маша прикрыла глаза, вспоминая страшный миг.
Обезумевшая от неистовой муки женщина, ползающая по потолку «Центра Старокиевского Колдовства на Подоле».
«Вам?! Я должна отдать это вам? Троим!!! Не хочу! Нет!!!»
— Может, и собиралась, — согласилась Катя, и ее голос прозвучал на удивление спокойно и ровно. — Вот только отдала ее нам. По собственной воле. Ты ж верно в курсе, что случается в ведьмами в момент смерти?
— Моя мать — не ведьма. Она — Киевица!
— И с Киевицами тоже, — покладисто согласилась покивала Катя. — Они не могут умереть и испытывают адскую боль до тех пор, пока не передадут свою силу кому-то другому… И никто не запрещал твоей матери ползать по потолку бесконечно, страдать, терпеть боль и ждать тебя день, два, три — это был бы ее личный выбор. Но она сделала иной — облегчить себе смерть. И отдала силу нам. Троим. Такова была ее воля.
— Логично, — откликнулась Маша.
(«Логично» было любимым словцом Ковалевой и высшею мерою истины!)
Акнир яростно сверкнула глазами, и задышала так часто, что стало ясно: неведомый Суд между Небом и Землей, которым грозила им Наследница, наверняка признает Катин аргумент.
— Вас все равно не признают! — взвыла Акнир. — Вы — слепые! За тысячи лет власть ни разу не передавалась слепым. Наследницей может стать только лишь ведьма по крови!
— Но их Трое, — возразила ей Белладонна. — И есть пророчество. «Когда в Город третий раз придут Трое…»
— Это случайность!
— А вот случайностей — нет, — мурлыкнула белая кошка и презрительно почесалась.
— Плевать! — затопала ногами Анир. — Пусть их Трое. Они — слепые! На это не смогут закрыть глаза! И тогда Суд назначит бой. Поединок!
— Бой?! — оживилась Екатерина Дображанская, до недавнего времени активно посещавшая закрытый боксерский клуб.
