— Ну как же, ведь это вы перепилили топливные магистрали, зная, что на получение запасных частей с материка для ремонта самолета потребуется не один месяц. Вы совершенно точно рассчитали, что у моего отца только один самолет, и если машина не сможет летать, то и отец не сможет выполнить свои обязательства по контрактам на перевозки. Вы также учли и то обстоятельство, что его бизнес рухнет, если сообщение прекратится на несколько недель.
— Какая чудовищная ложь! — Толстые щеки Гаррика побагровели. — Вы не сможете ничего доказать.
— А я и не собираюсь ничего доказывать, — ска — .зал Илиас. — Я просто не должен ничего доказывать, поскольку факты говорят сами за себя. Так, например, я знаю, что старый механик отца видел вас выходящим из ангара в то утро, когда он обнаружил повреждение топливных магистралей. Только вы были заинтересованы в получении новых контрактов на перевозки. Для того чтобы отобрать их у моего отца, вам было необходимо сорвать установленные сроки поставки товаров.
— Остин не должен был взлетать в тот день. — Гаррик сжал свои огромные кулачищи. — Его собственный механик сообщил ему, что самолет неисправен и на нем нельзя подниматься в воздух.
— Отец кое-как соединил топливную магистраль и все-таки попытался взлететь, потому что эти контракты были нужны ему как воздух. Он знал, что если сорвет поставки, то его бизнес рухнет, как карточный домик. Но заплатка лопнула, когда «Сессна» была над морем, в сотне миль от земли. У моего отца просто не было никаких шансов выжить при этом.
— Это не моя вина, Уинтерс. Никто не держал на прицеле Остина и не заставлял его взлетать в тот день на старой развалюхе «Сессне».
— Вы когда-нибудь наблюдали за водными потоками, Кейворт?
— Какое отношение имеет вода к нашему разговору?
— Вода — это очень необычная субстанция. Иногда она настолько прозрачна, что сквозь нее можно рассмотреть любой предмет, причем в увеличенном виде. Я сейчас рассматриваю все именно сквозь такую воду и вижу, что вы сидите в пирамиде, построенной на обломках «Сессны» моего отца, посреди моря лжи.
Глаза Гаррика округлились.
— Да вы, наверное, сумасшедший.
— Итак, части разбитого самолета уже начинают распадаться, не правда ли? А скоро все основание в конечном счете распадется под вами. И когда это произойдет, ваша пирамида обрушится и вы так же окажетесь на морском дне, как и мой отец.
— Хорошая шутка. Вы, наверное, возомнили себя Богом, не так ли?
— Просто я теперь понял, что нет никакой необходимости ускорять естественный процесс разрушения, Всему свое время. Я только удивляюсь, почему сам не мог понять этого раньше.
Гаррик смотрел на Илиаса то с яростью, то с недоверием.
— Я не желаю больше слушать весь этот вздор. Убирайтесь вон из моего офиса, Уинтерс!
— Когда прочтете бумаги, которые у вас в руках, Кейворт, то поймете, насколько вы были близки к разорению. Но я решил пока не вредить вашим торговым операциям тем же способом, которым вы вывели из строя самолет моего отца. Мне даже будет интересно увидеть, как вы сумеете воспользоваться предоставленной вам отсрочкой. Решите, что я оказался слаб или у меня недостаточно мужества, чтобы осуществить свои планы? А может быть, вам удастся увидеть сквозь водную толщу труху, на которой построили свою империю?
— Прочь отсюда, или я позову охрану!
Илиас неторопливо покинул роскошный кабинет, бесшумно затворив за собой дверь.
Он спустился в вестибюль на лифте, вышел из здания и очутился на проспекте. Была последняя неделя июля, и в Сиэтле шел дождь.
Илиас повернулся и двинулся вниз по тротуару, отражаясь в зеркальных витринах уличных магазинов.
Он легко мог вспомнить свое прошлое, находившееся за слоем идеально прозрачной воды. Но будущее было спрятано от его взгляда за серыми морями, воды которых были мутны и мрачны. Вполне возможно, что в этом неизвестном океане не осталось ничего стоящего.
И все же он должен начать свои поиски, другого выбора у него просто не было. Сегодня Илиас наконец понял, что забвение, а не месть принесет ему желанное удовлетворение.
Дойдя до угла, он машинально повернул и пошел вниз по Мэдисон-етрит в направлении порта. Пристально всматриваясь в пространство над Элиотской бухтой, Илиас принял окончательное решение.
Илиас решил начать новую жизнь и принять наследство, оставленное ему Хейденом Стоуном. Это наследство состояло из пристани, которую местные жители прозвали пристанью Чокнутого Отиса, и небольшого антикварного магазина под вывеской «Обаяние и достоинство»в северной части штата, в небольшом городке под названием Бухта Шепчущих Вод.
Глава 1
Только самый проницательный наблюдатель может почувствовать глубины, спрятанные в морях жизни других людей. И только наивный или отчаянно смелый отважится заглянуть в эти тайные глубины.
Из дневника Хейдена Стоуна.
Задумавшись, Илиас неподвижно стоял в глубине слабо освещенного помещения. Своей неподвижностью он напоминал паука, караулящего добычу. Его непринужденная поза заставила Чарити поверить, что Илиас будет ждать ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы жертва осмелилась к нему приблизиться.
— Мистер Уинтерс? — с легким сомнением в голосе спросила Чарити, открывая дверь и стараясь что-нибудь разглядеть в полумраке, царившем внутри. Под мышкой она держала папку с бумагами.
— О мисс Трут! — Тихий голос Илиаса Уинтерса доносился со стороны неосвещенного пространства. — Пожалуйста, входите. У меня почему-то было предчувствие, что вы рано или поздно здесь появитесь.
Он находился в самом дальнем конце приспособленного под магазин старого склада, но тем не менее Чарити отчетливо слышала каждое его слово. Ее начало слегка знобить от смешанного чувства интереса и тревоги. Голос Илиаса был глубоким, как море, и притягивал ее, словно опасная приманка. Она нерешительно вошла в дверь, пытаясь избавиться от чувства робости и возбуждения, охватившего ее. Чтобы успокоиться, Чарити напомнила себе, что ее привели сюда дела.
— Извините, что помешала вам, — проговорила она быстро.
— Ничего страшного.
— Видите ли, мой книжный магазин «Шепот» находится на другом конце пристани.
— Я знаю об этом.
Необычность происходящего, как всегда, скрывалась за самыми обычными словами. У Чарити было такое ощущение, что она дает показания в суде. Не зная, как сразу перейти к делу, ради которого пришла сюда, Чарити помолчала.
Несмотря на обуревавшие ее сомнения, она все-таки сумела взять себя в руки. Оставив мир большого бизнеса с его бешеной конкуренцией год назад, Чарити при необходимости все еще могла применять свои старые навыки. Она набрала в легкие побольше воздуха и храбро начала:
