Читаем без скачивания Корабельный плотник - Юрий Егоров

что, когда туземец нечаянно грохнул его на пол, содрогнулось всё заведение. После этого корабельный плотник до самой ночи просидел грустный и молчаливый за столом в трактирном зале. Джинти принесла вкусный горячий обед и несколько раз справлялась: хочет ли он еще чего? Старый моряк отрицательно качал мохнатой головой, вертел в руках ложку, словно раздумывая, стоит ли приступать к трапезе, и каждый раз в последний момент откладывал её в сторону.

– Я принесла жаркое, а он попросил лошадиную шею, – Джинти показала трактирщику на старого моряка.

– И что?

– У нас нет конины!

– Смешай бренди с имбирным элем, Джинти! Это ты многое чего о жизни не знаешь!

– Подумаешь! – огрызнулась служанка.

Но даже заказав «лошадиную шею» «гробовщик» не стал пить, только пыхтел в свою трубку, покуривая адское зелье. И так и не притронулся к ужину.

Когда Джилл справился о здоровье у нового постояльца, тот ответил куда-то в пустоту: «Они не пустили меня на борт. Окончательно списали на берег. Я больше никому не нужен. Там на корабле уже новый плотник. Его приняли в команду на моё место. Завтра отдадут швартовы, а что я, должен вымачивать якоря?»

Старый моряк не ждал ответа, а трактирщик не нашёл слова сочувствия и лишь пожал плечами, но сделал окружающим жест, чтобы никто не тревожил старого моряка.

К удовольствию Джилла его нерадивая служанка в этот вечер ни с кем не ругалась и прилежно доработала до закрытия заведения, а потом вместе с малышкой Эйлс принялась наводить в трактире порядок, какого давно не было. Заглянув ночью в зал, он с удивлением увидел, как Джинти отскабливает стойку трактира. Джилл ведь уже устал просить её об этом. Стойка так была измазана жиром, что на свету блестела точно лакированая. А тут Джинти как-то неистово увлеклась работой, так, что даже и не заметила присутствия хозяина. Возможно, её усердие объяснялось тем, что, узнав о поисках Джиллом новой прислуги, женщина испугалась за своё место. Трактирщик не стал мешать и тихо вышел из зала.

«Ну и хорошо, что так», – решил он про себя.

4.

Следующим утром в заведении Джилла появилась Раита, молодая, симпатичная девушка-туземка из племени маори. Со времени основания Окленд оставался преимущественно европейским городом, в котором проживали выходцы из британских островов и колоний. Аборигены маори, прежние единоличные хозяева Новую Зеландию держались в стороне от поселенцев. Европейцы также предпочитали с ними не связываться. Так и получалось, что жили они рядом, но раздельно. Туземцы поклонялись языческим богам, их высокие деревянные тотемы можно было встретить по всему Северному острову. Язык маори состоял из сплошных гласных, непривычно для слуха европейцев. К тому же аборигены пели весьма странные, хотя и мелодичные песни.

Это были люди гордые и воинственные. В своё время их ритуальная хака, когда здоровенные мужчины выстраивались в ряд и с дикими агрессивными криками корчили страшные рожи и размахивали руками, наводила ужас на европейцев. Ко времени основания Окленда войны аборигенов с британцами ушли в прошлое. Племена маори заключили с Англией мир и разрешили выходцам с Британских островов свободно жить на своей земле, и воевали они теперь между собой. В Окленде маори селились большими семьями обособленно от европейцев в городских предместьях, в просторных, крытых пальмовыми листьями хижинах. Когда им предоставлялась такая возможность, маори не отказывались от работы на европейцев и, как правило, шли в услужение – в портовые работники или в услужение.

Недостатка желающих получить место прислуги в Окленде не было. Особенно теперь, когда полгорода пребывало без дела. Каждый день кто-то из приезжих колонистов обязательно заглядывал в заведение Джилла и справлялся, нет ли надобности в работниках. Обычно европейцам отдавали предпочтение. Джилл не страдал расовыми предрассудками, а потом все его последние работники, несмотря на их британское происхождение, оказывались лентяями и мошенниками. Тогда какой в них толк? Или вот Джинти? Поэтому трактирщик решил не отказываться от маори, которые как работники тоже имели не лучшую репутацию среди европейцев: часто опаздывали на работу, ленились и при первой же возможности воровали.

Трактирщик внимательно посмотрел на девушку. Прекрасно сложенная маорийка обладала довольно светлым цветом кожи, так что если бы не несколько широкий нос, то её вполне можно было принять за европейку, итальянку или гречанку. Может, это было бы и хорошо, поскольку среди посетителей заведения могут оказаться те, кто недолюбливает туземцев, и все же виду маорийки Джилл не обрадовался.

«За этой матросы начнут ухлестывать пуще, чем за Джинти», –подумал он про себя.

Молодая красивая девушка выглядела аппетитно. В её густых чёрных волосах красовалась яркая магнолия, что согласно традициям туземцев, означало, что она не замужем. И сама Раита напоминала чудный маорийский цветок. Еще бы такая не понравилась! А что касается нравов маори, то своей распущенностью они хорошо известны.

– Эти люди не ведают греха, европейцы для них как Боги, – рассуждал Джилл, предвидя новые неприятности.

Плавая коком, он много раз высаживался на островах Океании: на Тонга, Ниуэ, Самоа, Маркизах и видел там всякое. Мужья за дешёвые подарки, иногда за пару бусин, носовой платок или самое никчёмное малюсенькое зеркальце, отдавали своих жён и дочерей матросам на утеху, и те, бывало, жили на корабле по несколько дней, пока не надоедали команде. У всех этих островитян было своё очень вольное отношение к морали.

Раиту сопровождал отец, довольно щуплыё, что несвойственно местным туземцам, и более смуглый, чем дочь. Одетый по-маорийски

в юбку из травянистых волокон и смотрелся такой гость в трактире весьма экзотично. Лицо у мужчины было какое-то неправильное и неприветливое. Особенно бросалось в глаза его тело от лба до живота расписанное замысловатыми

татуировками. Раита выглядела по-другому. С большими чёрными глазами, правильными чертами лица и вообще весьма привлекательная. Бедра Раиты опоясывала какая-то яркая цветастая материя, а высокую грудь прикрывала легкая накидка, сверху которой имелось ожерелье из небольших белых ракушек. Несмотря на прохладную погоду, оба они пришли босыми. Никто из них не говорил по-английски, а Джилл не понимал маорийского языка.

Отец Раиты стал сразу требовать деньги и выпивку, тыча пальцем сначала себе в ладонь, а затем на бутылки, и сложно было понять, в качестве кого он предлагает дочь: женщины или служанки. И то правда, многие маорийцы имели репутацию ужасных пьяниц. Джилл раздумывал: не отказаться ли от услуг молодой маори, тем более, что ему совершенно не понравился отец, но всё же молодость и красота Раиты подкупили немолодого трактирщика.

«Выгнать всегда успеется»,– решил он.–