Читаем без скачивания Корабельный плотник - Юрий Егоров

– Уж не замуж ли она за него собралась? – подумал про себя Джилл, – А что, этот моряк ладный и добрый. И видно, что детей любит. Может действительно у них что-то получится?

6.

Первые дни после своего появления на постоялом дворе у Джилла, корабельный плотник большую часть времени проводил в своей крошечной чуланной комнатке, лишь изредка покидая её, чтобы сходить в порт. Все догадывались, что он пытается найти место на одном из кораблей. Благо из-за непогоды их в оклендской гавани собралось много. Но работы для моряка не находилось. Может, в силу его возраста или по какой-то другой причине. Каждый раз из порта судовой плотник возвращался ни с чем, и сидел грустный за своим столиком в трактире, ни с кем не разговаривая.

– Я мог бы сейчас не работать, поскольку имею средства. Как у нас говорят, боеприпасы в рундуке, – в один из дней неожиданно заговорил он с Джиллом, достав из-под рубахи большой медный ключ, который носил на груди на крепкой металлической цепочке. – Знаешь, приятель, я всю жизнь много трудился и откладывал средства на чёрный день, зная, что когда-нибудь он для меня настанет. Наверное, я даже мог бы купить такой же трактир, как у тебя, а может даже и лучше. Или открыть какое-то другое необременительное дело. И хотя я, как истинный шотландец, жалую виски и джин, но знаю меру. Я всю жизнь прожил скромно и не хочу умереть нищим в какой-нибудь канаве.

– Может, тебе поискать работу в городе? В Окленде хорошие мастера на вес золота, и ты не останешься без дела. Если надо, я помогу рекомендацией, – попытался утешить его Джилл.

– Премного благодарен, приятель. Конечно, я могу устроиться здесь на суше и без твоих хлопот. Сейчас многие строятся, и спрос на плотников большой. Или гробики делать. Только мне нельзя жить без моря. Я всю взрослую жизнь провёл на кораблях. И почти совсем не помню, как жил до этого. По земле ходить не умею. Иду по улице, а меня качает из стороны в сторону, словно я на палубе корабля в болтанку – в открытом и неспокойном море. И заснуть не могу если меня не качает и моря не слышу, плеска набегающих волн!

– С этим здесь всё нормально. Разве из твоего чуланчика не слышно моря?

– Ложусь на кровать, закрываю глаза, вслушиваюсь… Нет, ничего не слышу. Разве ты понимаешь?

Джилл покачал головой. Он тоже всё это испытал и оказался в Окленде, здесь на краю света, по воле случая. Трагического и счастливого. И хотя трактирщик считал, что уже привык жить в городе, который по-своему полюбил, но точно также каждую ночь ему снилось море – бескрайнее и лазуревое. Иногда ночью Джилл выходил во двор и мог долго-долго смотреть на звёздное небо. Ему нравился Южный Крест. И он был совершенно убеждён, что звёзды намного красивее, если смотреть на них с палубы корабля! Джилл хорошо помнил, как ему первое время тяжело переживал без лазуревого моря и этих ярких звёзд на небе.

В трактире корабельный плотник предпочитал одиночество. В обеденном зале садился в угол и чаще всего сидел молча, ни с кем не заговаривая. Его считали нелюдимым и мрачным, хотя в действительности он таким не был. Достаточно было заглянуть ему в глаза. Но посетители заведения, зная его привычки, старались не беспокоить старого моряка. Однажды один из посетителей окликнул его, назвав «гробовщиком». Старый Том посмотрел словно сквозь моряка, будто того вообще в трактире не было. А потом и вовсе отвернулся, не проронив ни слова. И стал ещё более хмурым и нелюдимым, чем обычно.

Из всех обитателей заведения с Томом подружились лишь Джинти и её дети. Поначалу Джилл не мог понять, что могло сблизить этих настолько разных людей. Служанка обслуживала старого моряка лучше остальных, никогда при нём не грубила и следила, чтобы никто к нему не приставал. На кухне женщина выбирала самые лучшие куски мяса и говорила: «Это для Томми». Ни к кому раньше она не проявляла такой заботы. К тому же, стала опрятней одеваться и меньше тиранила Раиту.

Том и Джинти могли подолгу разговаривать в чуланной комнатке или сидя на скамейке во внутреннем дворике, что позади трактира. Иногда они говорили на шотландском, который оба порядочно забыли, и вместе мысленно возвращались во времена юности. Только каждый – своей. И в этом времени они пребывали на далёкой родине, в Шотландии: гуляли по вересковым лугам, поднимались в горы и смотрели на бескрайнее Северное море. Они бродили по тихим кривым улочкам Абердина. Гулять по их любимому городу можно было бесконечно, ведь Абердин, как уверяла Джинти, такой большой, не то, что Окленд! У каждого из этих странных мечтателей имелась своя жизнь, пока по воле случая они не оказались выброшенными на далёкий новозеландский берег. И теперь оба чувствовали себя здесь неуютно и одиноко. Том рассказывал Джинти о море, а она вспоминала свою мать.

Джилл однажды услышал их разговор и был немало удивился. Он никогда не слышал, чтобы его служанка говорила на шотландском. Поначалу даже голоса её не узнал. Вся резкость из него ушла и звучал он как-то необычайно нежно и негромко, как будто маленькая дочка делится чем-то сокровенным со отцом. Трактирщик сам был наполовину шотландцем. Джилл стоял и вслушивался в почти совершенно забытые им звуки, пробиравшиеся из далёкого времени, и понимал лишь отдельные слова.

Шотландкой была мать Джилла. Когда-то вместе с родителями жила в Данди. Отец её рыбачил. В голодный год семья перебралась в Америку. Обосновались в Бостоне, на восточном побережье. Здесь родители отдали дочь замуж, породнившись с семьёй переселенцев из Греции. Так на свет появился Джилл. Дедушек и бабушек Джилл не помнил. Братьев и сестёр родители ему не подарили. Может поэтому, детство его оказалось ничем ни примечательным, а возможно Джилл его просто не помнил. Но эти тихие осторожные звуки, что сейчас доносились до него из комнаты Тома! Они звучали из тех шотландских историй, которые он в детстве слышал от матери…

Юношей Джилл записался в армию, где его отправили во флот. А там он быстро обрёл своё место на камбузе, хотя до этого никто его поварскому делу не обучал. Пока Джилл находился в одном из своих первых плаваний, его родители как-то быстро покинули этот мир. Капитала сыну они не оставили, так что возвращаться было некуда и не за чем. Иногда Джилл задумывался о том, кто он? На