расступиться — дайену. Когда б он водам велел расступиться, но манну небесную нам бы не дал — дайену!»
И так далее.
За долгие годы, что я знаю Гомера, я сложила собственную «дайену». Довольно было б и того, что он пережил в две недели от роду. Того, что он вслепую стал находить свою миску и ящик с песком. Того, что без поводыря научился пересекать границы комнат в доме. А как насчет умения бегать, прыгать, играть и делать кучу всего? Всего, на что он, по общему мнению, не был способен? Разве не достаточно? И уж точно довольно того, что каждый божий день он вызывает у меня улыбку уже дюжину лет.
А что, если бы он ничего не делал, а только был мне верным и ласковым другом, вечным источником радости, смелости и вдохновения? И этого было б довольно. Более чем.
Что мы называем чудом? Когда ты в безнадежном положении и ничего хорошего уже не ждешь. По крайней мере, так подсказывает рациональный, трезвый ум. И вдруг все оборачивается как нельзя лучше. Есть везунчики, которые наблюдают чудо каждый день.
Эта книга для тех, кто способен разглядеть чудо. Для тех, кто разуверился и думает, что чудеса для других. Для кошатников и закоренелых «котоненавистников». Для тех, кто полагает, что норма и идеал — одно и то же. Для тех, кто знает: иногда стоит отступать от того, что считается «нормальным». Это, кстати, очень обогащает жизнь.
Позвольте представить вам Гомера — кота, который и есть само чудо.
Дайену!
Глава 1. Кто угодно, только не Штепсель
Двадцать до этого дней от Огигии острова гнали Бури и волны меня. Заброшен теперь и сюда я Богом, чтоб новым напастям подвергнуться. ГОМЕР. Одиссея
Много лет назад у меня было всего две кошки. Тогда я объявила, что если возьму себе третью, то назову Мяу Цзэдун, а проще — Председатель.
— И нечего на меня пялиться как на полоумную, — говорила я друзьям. Видимо, они в чем-то таком меня подозревали. — По-моему, очень даже забавно.
Шутка, впрочем, была с двойным дном. Сарказм состоял не столько в имени, сколько в самой вероятности того, что я когда-нибудь решусь на такой монументальный шаг, как завести еще одну кошку. Так, во всяком случае, мне казалось в мои двадцать четыре. После трех лет совместной жизни мы только-только расстались с Джорджем, а ведь я всерьез собиралась за него замуж. На моем попечении осталось все наше совместно нажитое потомство: кроткая, белая и пушистая Вашти и по-королевски невозмутимая дымчато-серая табби по имени Скарлетт. С одной стороны, я, конечно, радовалась, что со мной рядом будут две такие красавицы. С другой — осознавала, какие осложнения ждут нас в моем новом статусе. О подобных проблемах я и помыслить не могла, надеясь, что отношения с Джорджем продлятся вечность. В то время я ютилась у подруги в свободной спальне, лихорадочно пытаясь наскрести на аренду и отвергая варианты вроде «Сдам кв. в отл. сост., недорого (без дом. жив-х!)». Нечего было и помышлять о романе с каким-нибудь обеспеченным аллергиком. Сама же я работала на благотворительную организацию «Юнайтед уэй оф Майами-Дэйд», которая в основном держалась на волонтерах. Именно поэтому в конце месяца на моем счете редко оказывалось больше полусотни долларов. Естественно, прививки, травмы, болезни подкашивали наш и без того скудный бюджет.
— …Я уже не говорю о социальном аспекте, — подхватывала моя подруга Андреа. — А его суть в том, что в мире немало бродячих кошек, которых ты еще можешь пригреть, пока тебе двадцать четыре и ты одинока. Но, учти, не за горами день, когда соседские мальчишки начнут тыкать в тебя пальцем и называть не иначе как «старая дева Купер». На вопрос «Кто тут живет?» они станут отвечать: «Да старая карга Купер, кошатница. Она ку-ку, у нее не все дома…»
Я пока не ощущала себя «ку-ку», но кошки на душе и впрямь скребли. В таких обстоятельствах заводить разговор о третьем котенке равносильно тихому помешательству. Все равно что представлять себе, чего бы я только ни накупила, выиграв в лотерею.
Но в один прекрасный полдень, спустя всего несколько месяцев после расставания с Джорджем, раздался звонок. Это была Пэтти — самая младшая, всего на три года старше меня, из бригады ветеринаров, наблюдавших Скарлетт и Вашти. Она-то и поведала мне долгую и печальную историю. Такая вполне годилась для сериала длиною в жизнь, если бы их снимали для кошек.
У них в клинике, по словам Пэтти, бездомный котенок. Из-за запущенной вирусной инфекции ему удалили оба глаза. Та семейная пара, что принесла малыша, забирать его обратно не хочет. И вообще никто не хочет, даже те, кто изначально был готов приютить котенка с дефектом. Как оказалось, только не с таким. Она уже обзвонила всех, и этот звонок последний, прежде чем…
Договаривать она не стала, но в этом не было нужды… Я и без нее понимала, на что обречен слепой котенок, если его в ближайшее время не заберут из приюта при ветеринарной клинике.
«Нет-нет, — зазвучал у меня в голове хор из греческой трагедии. — Все это очень печально, но смертных ли это забота — идти против воли богов?»
Я принадлежу к числу тех, кто классику не только почитает, но и почитывает, и даже, признаюсь, взахлеб. Прекрасно осознаю, какую власть имеют надо мной слова. Швырнуть такими словами, как «слепой», «брошенный», «никому не нужный» и «сирота», — все равно что бросить человека в атаку на вражеские окопы с… игрушечным ружьем. Возможности у меня самые скромные.
Холодным аналитическим умом, свойственным моему внутреннему древнегреческому хору, я не обладала. Но не могла не признать стоящую за ним вековую мудрость, и потому…
— Забегу на него посмотреть, — ответила я и, помолчав самую малость, добавила: — Только я ничего не обещаю.
Признаться, я никогда не замечала за собой такой рассудительности: «Посмотрю, а там видно будет», когда вставал вопрос о приеме питомца в семью. Мне
