он говорит – то действительно сложно. Только теперь интересно – по какой причине.
– Почему тогда не поднялся… Или не так уж хотел? – но она задает другой вопрос. Тот, что мучил весь вечер.
Её задело то, что он так легко успокоился, а она всё никак не могла найти себе места. Полина к такому не привыкла. Если уж быть болонкой – важно знать, что своему волку ты нужна. А этот…
– Не волнуйся, Полина, я за тебя обязательно когда-то не одну морду разобью, обещаю… Просто так бы мы не познакомились. А мне же важно…
– Зачем тебе со мной знакомиться? – его слова действуют на Полину так, как не действовали ничьи и никогда. Не отскакивают теннисными мячиками от равнодушной оболочки души, а проникают внутрь, доставляя дискомфорт и удовольствие. Она не заметила раньше, а даже пульс частый-частый. И ответ важный-важный…
– Ты – моя. Сразу понял.
Будоражит так, что в грудной клетке даже больно. А Поле нужно сохранить лицо. Она фыркает и снова отворачивается. Но в то же время сжимает кулачок сильнее…
– Я ничья…
Отвечает после паузы, смотря в глаза с вызовом. Ей не нравится, когда несут такую чушь. Пока она может быть свободной – она ею будет. Свобода – чуть ли не самое важное, что могут дать деньги.
– Была ничья. Увиделись – моей стала…
Но Гаврилу вообще не сбить. И в наглости не обвинить. Он снова говорит ласково. Будто ребенку объясняет. Глупому, упрямому, любимому…
Но невозможно ведь полюбить с первого взгляда? Только что они чувствуют? Ей плохо и хорошо. Оторваться невозможно. А ему?
– Я уезжаю… – сказать сложно, но необходимо просто, Полина это знает. Всем лучше будет, если вот сейчас разойдутся и никогда не встретятся.
– Я тебя в такси посажу…
Гаврила достает из своего кармана телефон, чтобы вызвать, но Поле из-за этого только горше. Он не представляет даже, кого пытается взять нахрапом…
– Не надо. За мной водитель заедет…
Её слова заставляют замереть на секунду, потом он снова смотрит в девичье лицо. По-новому и с новым интересом…
– Дай телефон свой.
Приказывает, хотя Поле казалось, сейчас всё поймет, развернется и уйдет… С одной стороны, она рада, что он удивил. С другой… Она в жизни не даст телефон. У них без шансов. Так зачем тянуть?
– Нет, – отказывает, мотая головой. В лицо не смотрит. Не хочет видеть ни сожаления, ни разочарования.
– Всё равно получу…
Но никак не ожидает вот такой ответ получить. Помимо воли впивается глазами в лицо. Видит, что Гаврила серьезный уже. Смотрит так, что не фыркнешь, не засмеешься, на слабо не возьмешь.
Только по плечам и бедрам бегают мурашки…
– Скажи своим дружкам, чтобы руки не распускали. Тебе же объяснили, что наши девочки – под запретом.
Сложно объяснить самой себе, зачем повторять слова Марьяна, которые чуть раньше саму взбесили, но Поля делает это.
Видит, что губы Гаврилы потихоньку растягиваются… В нем тоже не всё так прямолинейно-однозначно, как могло показаться сначала.
– Мне сложно что-то объяснить, Полина. Деревенщина. Три класса…
Он будто бы на глупость съезжает, а Полине кажется, что над ней стебется. Что не тупой – без слов понятно.
– За вами охрана наблюдает. Думаю, если сейчас уйдете – никто не пострадает.
Передавать Гавриле информацию, которую с ней поделился Марьян, Поле не стыдно. Она знает, что так правильно. А ещё знает, что откуда информация, Гаврила никому не расскажет. Только вот его реакция не похожа на испуг. Он не кивает, не благодарит…
Улыбается снова, на кроссовки свои смотрит, потом на неё, склонив голову…
– Он тебе очень дорог, Полюшка? – о ком спрашивает, сходу понятно.
– Просто уйдите. Так всем лучше будет…
Голубь мира – не её любимая роль. Обычно им все шишки и, что самое противное, никакого результата. Но Полине не хочется усугублять. Драки во имя ей не нужны. Просто очень не хочется, чтобы Гавриле разукрасили лицо. Она думает об этом – и самой больно. А ему ведь разукрасят…
– Давай я тебя к машине проведу, а потом подумаю, хорошо? – предложение Полю не устраивает, но бодаться – бессмысленно. Она разговаривает с шофером под пристальным взглядом Гаврилы. На сей раз он уже не стесняется – бродит не только по лицу, но по всему телу.
И платье, которое весь вечер смущало, впервые кажется уместным. Приятно чувствовать, как он оглаживает ноги, пусть пальцем к ней в жизни не коснется.
Когда Поля заканчивать, моргнуть не успевает, как остается без телефона.
Он в руках у Гаврилы. Парень что-то клацает, ждет…
Почти сразу в кармане джинсов загорается экран его мобильного…
– Спасибо за доверие, Поль…
Он улыбается с зубами, довольный собой, а у Полины даже рот открывается от возмущения.
– Я трубку не возьму…
Она обещает упрямо, но он будто смелости поднабрался. Прячет и её телефон в карман, делает шаг к ней, кладет ладони на талию, сжимая ощутимо…
Платье подпрыгивает ещё выше, её дыхание против воли ускоряется, он совсем немного едет вверх по ребрам, потом вниз...
Чтобы устоять – руки Полины ложатся на те самые плечи… Их лица на одной высоте, потому что она на каблуках и стоит на бордюре. А ещё они очень близко…
Гаврила улыбается, Поля чувствует, как глубоко и ровно он дышит… У него ещё и ресницы длинные.
Лапочка такой…
– А окно мне откроешь? – Гаврила чуть двигается лицом вперед. Щекочет губы дыханием. Полина чувствует себя снова голубем, но просто тупым. На ответ не способна. Лишь бы не курлыкнуть. – Откроешь, Полюшка… Всё откроешь…
А он ответа и не ждет. Сам отвечает. Губ не касается. Подныривает. Прижимается ртом к шее. Ведет вверх, задерживается за ухом.
Полина
