Неужели вчерашний мужчина купил ей эти вещи?
А кто же еще? Хотя, возможно, он попросил секретаршу принести их или еще кого-то.
Встретится ли она когда-нибудь с ним снова? Или он сжалился над ней, устроив так, чтобы она выспалась в этом милом гостиничном номере, и достал одежду, чтобы ей не пришлось стыдиться? И это все он сделал в качестве доброго самаритянина?
Кора быстро оделась, чувствуя себя неловко из-за того, что так долго не покидала отель. Вероятно, она злоупотребляла гостеприимством. Какое время выезда? Господи, она не хотела, чтобы с парня взяли дополнительную плату, потому что она дважды мыла голову. Шампунь так приятно пах. И почему в этой комнате нет часов? Коре даже не пришло в голову раздвинуть тяжелые шторы и посмотреть, как высоко поднялось солнце, потому что она оставалась голой и переодевалась, а теперь собиралась уходить, так что не стала утруждать себя.
Перед тем как открыть дверь спальни, она быстро сложила свою старую одежду.
— О! — она вскрикнула от удивления. Кора ожидала увидеть коридор отеля, но вместо этого увидела еще более просторный номер.
Ее поместили в гостиничный номер. Судя по всему, очень, очень дорогой номер в отеле. С такой большой комнатой… это что, пентхаус? Святое дерьмо.
Длинная стена из окон оставалась затемненной… никаких городских огней не видно, поэтому Кора предположила, что это такое стекло, которое можно затемнить по команде… а в гостиной свет не горел. Сколько времени? Она рискнула подойти ближе, раздумывая, стоит ли ей позвать кого-нибудь или пойти постучать в другую дверь в номере.
— Как вам спалось? — раздался голос из темноты.
— О! — Кора снова пискнула, схватившись рукой за грудь.
Там, в кресле у стойки бара, сидел Маркус Убели.
— Хорошо, — сказала она, робко улыбаясь. — Я прекрасно выспалась.
Она подошла к нему, все еще оглядываясь по сторонам. Комната была погружена в тень. Пентхаус, наверное, занимает всю сторону здания, поняла она. Здесь имелись кухня и бар, утопленные зоны для отдыха, телевизоры и в одном углу детский рояль. Все цвета были вариациями серого или черного, с кремовыми оттенками.
— Тебе нравится это место? — Наблюдая за ней, Маркус Убели стоял, засунув руки в карманы, тень скрывала его лицо.
Верно. Видимо, она уставилась на него, как деревенщина. — Очень мило, — ответила она и мысленно поморщилась. Мило? — Я имею в виду, это невероятно модно. — Съежилась. Модно звучит еще ужаснее, чем мило. — Я имею в виду элегантно. Очень элегантно оформлено.
Пристрелите ее сейчас же.
Чтобы попасть в гостиную, она прошла мимо статуи — искривленной фигуры из белого мрамора.
— Это мое, — прокомментировал он, и она вежливо остановилась, чтобы посмотреть на него. — Я могу обставить это место в соответствии со своими вкусами.
Статуя представляла собой женщину со стройным телом, покрытым изящной тканью. Женщина выглядела гречанкой, но черты такого молодого лица смутили Кору — словно застыли в каком-то ужасе или страхе. Она пошла дальше, спускаясь в углубление, где стоял хозяин дома.
— Так вы здесь живете? — спросила Кора.
Маркус Убели усмехнулся. — Нет, я держу его на случай, если захочу сбежать.
Конечно, он так и делал. Затаив дыхание, она кивнула, словно это нормально. Но, черт возьми, во что же обходится такое место? И он держал его как место для ночлега, когда засиживался допоздна в этой части города?
Или место, куда можно привести женщин. Кора покраснела от этой мысли.
— Не хочешь чего-нибудь выпить? — Он подошел ближе, и она отпрянула от его высокой темной фигуры, неожиданно показавшейся ей внушительной. Но он только повернулся и пошел вверх по ступенькам к бару.
— Нет, спасибо. — Она покачала головой, все еще чувствуя себя немного вялой. В баре звякнуло стекло, и он вернулся. — Как долго я спала?
Опять же небольшой смешок. На самом деле это не прозвучал жестоко, но ей показалось, словно она пропустила шутку мимо ушей. — Я только что смотрел на закат.
— Что? — Ее охватил ужас. — Не может быть. — Она подошла к окну. — Вы можете сделать их прозрачными?
— Конечно. Он взял пульт дистанционного управления, и одним нажатием кнопки темные окна стали прозрачными. Кора ахнула, увидев, как все вокруг озарилось яркими полосами света, которые подсвечивали небоскребы разными цветами на фоне черного бархатного неба. Она действительно проспала целый день.
— О нет, — сказала она, поднимая руку ко лбу и чувствуя себя совершенно растерянной. Она повернулась к владельцу дома — его фигура находилась наполовину в тени, наполовину в свете.
— Прости меня, — произнес он, и она снова вздрогнула. Он не был похож на человека, который стал бы извиняться. — Я дал тебе выспаться как можно дольше.
Его лицо оставалось скрытым в тени; она не могла разглядеть выражение его лица, только читать по его голосу. — Я убедился, что с тобой все в порядке. Здесь остался человек, на случай, если ты проснешься. Но когда вернулся, ты все еще спала. — Его голос понизился и стал мягче. — Я подумал, что тебе это нужно.
— Все в порядке, — сказала Кора, хотя и чувствовала слабость. — Я имею в виду, спасибо. — Она проспала целый день! И кто-то находился с ней… интересно, кто именно, и она надеялась, что это не мускулистый вышибала, которого она видела в клубе. У нее было так много вопросов… кто этот человек? Почему он такой любезный?… но она сдержалась, чувствуя на себе его темный взгляд.
— Ты проголодалась?
Она резко покачала головой, вспомнив, как сильно болел ее живот во время погони. Похоже, воспоминание было еще свежо.
Слишком поздно она вспомнила о хороших манерах. Очевидно, этот богатый человек нашел время, чтобы проведать ее, хотя она уверена, что у него есть миллион более важных дел.
— Извините меня. Я не станут вам мешать. И мне действительно пора домой.
Она даже не поморщилась, когда сказала это. Ну, не слишком сильно. Впрочем, какие бы у нее ни были проблемы, она больше не станет навязывать их этому человеку.
Он склонил голову набок, изучая ее так, что у нее снова пересохло во рту. — Прошлой ночью ты сказала, что у тебя нет дома.
Глаза Коры расширились. — О! — Пристрелите ее на месте. Она иногда разговаривала во сне. Кора попыталась отшутиться. — Ну, я работала няней, с проживанием в доме.
— И?
Кора открыла рот и издала слабый невнятный звук. Как ей вообще начать — это не его проблема…
Но Маркус Убели выгнул темную бровь так, словно требовал правды.
— Ну, я вроде как уволилась.
— Вроде как уволилась? Ты либо сделала это, либо нет.
Она резко выдохнула. — Я действительно уволилась. Но мне все равно нужно вернуться, забрать свою последнюю зарплату и свои вещи.
Она не удержалась и нахмурилась, думая о сцене, которая могла бы разыграться. Но все деньги, которые она заработала за последние шесть недель, были там, и ее рюкзак, полный одежды и других вещей, которые она привезла из Канзаса…
— Я прикажу забрать твои вещи. Ты можешь остаться здесь, пока не встанешь на ноги.
— Что? — Кора напряглась всем телом. — Нет!
Черт возьми, она снова нагрубила, когда этот человек был только добр к ней. — Нет, я имею в виду, спасибо. Это очень мило. Но я в порядке. Со мной все будет в порядке. Я зайду, заберу вещи и поеду к своим подругам.
Ему не нужно было знать, что она говорит о гипотетической подруге. Особенно с тех пор, как пропал ее телефон. Тот мерзавец со вчерашнего вечера взял его себе, а она не запомнила номера Европы и Хелены.
Но Донахью хорошо платили. Как только они выплатят половину месячного жалованья, которое ей причиталось, у нее будет почти полторы тысячи долларов. Возможно, она сядет на автобус и найдет себе жилье подешевле. Большой город был лучшим местом, чтобы спрятаться от матери, но это обходилось слишком дорого.
— Похоже, ты все продумала, — заключил он. — Я попрошу водителя отвезти тебя туда, куда скажешь. — Он вытащил из кармана телефон и нажал кнопку. — Шаро. Да. Подгони машину. Ты будешь сопровождать мисс… — Маркус перевел взгляд на Кору.
