Она ахнула и села, взявшись за сиденье стула. — Спасибо. Кора нервно провела рукой по волосам и улыбнулась.
Ее тарелка стояла накрытая причудливой серебряной крышкой. Она сняла ее, и пар поднялся вверх. — О! — сказала она, снова удивившись. Маркус усмехнулся и сел напротив нее.
— Надеюсь, ты не возражаешь, но я взял на себя смелость сделать для нас заказ. Жареная баранья ножка, кукуруза и лук-порей, рубиновый мангольд, жареная брюква, увенчанная козьим сыром.
— О, — снова сказала Кора, кивая и глядя на свою тарелку с широко раскрытыми глазами. Она никогда не видела такого большого куска мяса. По крайней мере, не на тарелке, поставленной перед ней.
— Ты ведь не вегетарианка, правда?
— Нет, — быстро ответила она. Она и мама в основном ели вегетарианскую пищу, но у Коры не было выбора. В этом и заключался смысл ее ухода. Чтобы у нее наконец-то появился выбор в жизни?
Кора улыбнулась и потянулась за вилкой… но оказалось, что вилок несколько. Она схватила ближайшую к тарелке и улыбнулась еще шире. — На здоровье, — сказала она, поднимая вилку так, словно это был бокал вина, которым она произносила тосты.
Маркус снова усмехнулся, и она, опустив глаза в тарелку, принялась за баранью ножку. Та была так хорошо прожарена и нежна, что мясо отошло от большой кости. Кора осторожно поднесла мясо ко рту.
И чуть не опозорилась еще больше, громко застонав. Она остановила себя в последнюю секунду, но черт возьми.
Как только закончила жевать и проглотила кусочек, не смогла сдержать стона: — Это лучшее, что я когда-либо ела в своей жизни.
Он откинулся на спинку стула, нахмурив брови, как будто никогда раньше не видел ничего подобного. Он еще не притронулся к еде.
— Ты не собираешься съесть свою? Это очень вкусно. Поверь мне.
— О, я в этом не сомневаюсь, — сказал он. — Я передам твои похвалы шеф-повару.
Она кивнула и нетерпеливо откусила еще один большой кусок. — Пожалуйста, — сказала она, до того, как засунуть кусок в рот. О боже, неужели именно этого ей не хватало последние девятнадцать лет жизни? Теперь ей еще сильнее стало обидно из-за матери. Это преступление — никогда раньше не пробовать такой вкусной еды.
Ее мама обожала вареные овощи. И рис. Обычный белый рис. Еда — это топливо, так всегда говорила ее мама. Только топливо.
— Подожди, пока мы не перейдем к десерту, — сказал Маркус, наконец откусывая кусочек и не сводя с нее глаз.
— А что на десерт?
— Шоколадный мусс.
Кора с трудом удержалась, чтобы не облизать губы. Она обожала шоколад.
— Так скажи мне. Что заставило тебя передумать и вернуться?
— О. — Очевидно, это ее любимое слово за весь вечер. — Ну, я зашла к своим бывшим работодателям, чтобы забрать свою, э-э, зарплату и вещи, но там возникла… -
Кора посмотрела в окно. — …небольшая проблема. — Она оглянулась на Маркуса, а затем опустила взгляд на свою тарелку. — Как бы то ни было, я не смогла получить ни зарплату, ни свои вещи. Они их уже выбросили. И я потеряла свой телефон прошлой ночью, когда этот человек… так что у меня не было ничьего номера телефона, потому что они все находились в телефоне, и я не знала, куда идти без денег…
Она сунула в рот еще один кусочек бараньей ножки, хотя бы для того, чтобы больше ничего не говорить. Она рискнула еще раз взглянуть на Маркуса. В руке у него был бокал вина, но он резко поставил его на стол и нахмурился. — Они не отдали тебе деньги, которые были должны?
Кора проглотила мясо и потянулась за чашкой с водой. Внезапно ей стало жарко. Она обмахивалась другой рукой. Неужели у него возникло ощущение, что здесь жарко?
Маркус все еще смотрел на нее, явно ожидая ответа, поэтому она быстро покачала головой.
Ей и так было неловко переживать все это в первый раз, но теперь рассказать про случившееся Маркусу, казалось, только добавляло унижения. Она не знала, что было хуже: что он знал все подробности ее плачевного положения или считал ее бездельницей, которая желает есть его изысканную еду и спать в его шикарном номере в пентхаусе.
— Это неприемлемо.
Мрачное выражение, появившееся на его лице в ее защиту, одновременно обрадовало и немного ее напугало.
Она быстро махнула рукой. — Думаю, такое часто случается. В будущем я буду осторожнее.
— Но у тебя же есть деньги в банке?
Может ли она умереть от смущения?
— У меня нет банковского счета. Я держала все деньги наличными.
Она чувствовала на себе его взгляд, даже не поднимая глаз. — А также, ну, у меня нет удостоверения личности. Или номера социального страхования. Моя мама такая… эксцентричная, я думаю, это один из способов это выразить. Я выросла в глуши, на ферме, и моя мама учила меня на дому. Она хотела находиться вне системы. -
Кора поковыряла вилкой в тарелке. — Действительно вне системы. По-видимому, она даже родила меня дома и никогда, знаешь ли, не получала свидетельство о рождении или карточку социального страхования, и прочих документов.
Кора собралась с духом и наконец посмотрела на Маркуса. Однако по его лицу она ничего не могла прочесть. Нельзя сказать, что его лицо ничего не выражало — во взгляде светился интерес, но он не выглядел таким потрясенным или испуганным, как она ожидала. Это придало ей смелости продолжить.
— Поэтому когда я уехала из дома и приехала в город, у меня не было документов. Я даже не думала об этом. Я не знала, что нужны такие вещи, чтобы устроиться на работу. Но оказалось, что это действительно важно.
— Но ты все равно получила работу няни.
Она пожала плечами. — Они согласились платить мне наличными.
— Они не потребовали рекомендации?
— Они сказали, что у них постоянно работает камера няни, и я очень хорошо поладила с Тимми во время нашего пробного игрового свидания. К тому же, как узнала позже, я просила не так много денег, как другие няни.
И разговаривал с ней Пол, а не Диана. Кора вздрогнула. Неужели это настоящая причина, по которой он ее нанял? Потому что нашел ее привлекательной и надеялся завести с ней роман?
— Что ж, прежде всего нам нужно начать оформление карточки социального страхования. Без нее ты останешься не трудоспособной на всю жизнь.
У Коры приоткрылся рот. Во-первых, из-за «НАМ», а во-вторых, от того, насколько уверенно он говорил, что она действительно может получить карточку социального страхования. Она несколько раз смотрела в интернете, но почти вся информация касалась исключительно тех, кто родился дома, и как получить документы для младенцев. А не для тех, кому исполнилось девятнадцать лет.
Она думала пойти в офис социального страхования и спросить, но испугалась. Что, если у нее возникнут проблемы из-за отсутствия документов? Она не могла доказать, что она та, за кого себя выдает. Она даже не могла доказать, что она гражданка, и с тем, насколько ненормально все было с иммиграцией в последнее время, что, если они попытаются депортировать ее в другую страну? Да, она умела мыслить в рамках наихудших — возможных — сценариев. После того, как всю жизнь прожила со своей параноидальной мамой, это для нее нормальная реакция.
Кроме того, она получила место няни, так что это не казалось таким уж важным и определенно не стоило риска.
Чувствуя себя глупо, даже задавая этот вопрос, она ничего не могла с собой поделать. — Не кажется ли тебе это… ну, не знаю… рискованным? Как они докажут, что я та, за кого себя выдаю?
— Я поручу своему адвокату разобраться с этим, но предполагаю, что это потребует серии письменных подтверждений твоей матери и людей, которые знали ее, когда она была беременна…
— Нет, — резко ответила Кора.
Маркус удивленно приподнял брови.
Черт. Как же это объяснить? — Мы с мамой расстались не в лучших отношениях, вот и все.
Маркус кивнул, выглядя задумчивым.
Кора откусила еще кусочек еды, хотя бы для того, чтобы чем-то занять руки, когда Маркус спросил: — Ты когда-нибудь работала моделью?
У нее округлились глаза, она поперхнулась, схватила салфетку и промокнула красный соус, в котором, как ей казалось, испачкался весь рот.
