Звуки в соседней комнате постепенно стихли. Из коридора доносились шаги камердинера. Люсинда ждала. «Пожалуйста, не входи сюда сегодня».
В доме снова воцарилась кошмарная тишина, когда слышно только тиканье часов и потрескивание балок. Случайный порыв ветра потряс окна. Ничего необычного, а потом… послышалось тихое похрапывание. Она разжала кулаки, которыми сжимала простыни, выскользнула из кровати, остановилась, прислушалась, впиваясь пальцами ног в толстый ворс ковра. Никаких нежелательных звуков не доносилось из его комнаты, и она пошарила под кроватью в поисках дорожного платья и плаща.
По телу ее бегали мурашки, когда она стянула с себя ночную рубашку и надела сорочку и корсет. Затем надела простое серое платье, завязала тесемки и заколола булавки со всей быстротой, на которую были способны ее дрожащие пальцы. Люсинда достала саквояж, в нем лежало несколько вещей, которые ей было под силу унести.
Под звуки мужниного храпа она окинула взглядом комнату. Когда Люсинда поселилась здесь, комната была красиво убрана в кремовых и белых тонах — такой она и осталась. Люсинда ничего здесь не меняла — ни картин, ни ценных украшений. Денби не выносил беспорядка. И поскольку он входил сюда когда хотел, она не чувствовала себя в этой комнате уютно и не желала сделать ее своей.
Расправив плечи, она накинула шерстяной, коричневый плащ и натянула на голову капюшон. Медленно, осторожно повернула дверную ручку. В коридоре было темно. Крепко держась за перила, она прокралась вниз по лестнице для слуг, прошла мимо лакея, который спал на стуле у боковой двери. Неслышно ступая, она прошла на цыпочках в кухню, где запах розмарина смешивался с запахом свежеиспеченного хлеба на утро. Очаг отбрасывал достаточно света, чтобы можно было разглядеть путь до кухонной двери.
Что там говорила верхняя горничная насчет ключа? А, вот он, в кармане передника кухарки, он висит сбоку от двери. Кухарка оставляет его там, чтобы нижняя горничная могла выскользнуть из дома и побывать у своего любовника. Кривая улыбка изогнула губы Люсинды. Денби пришел бы в ярость, узнай он об этом.
Тяжелый железный ключ холодил ей руку, пальцы искали на ощупь скважину замка. Затаив дыхание, она вставила в нее ключ и повернула. Хорошо смазанный затвор подался. Дверь беззвучно открылась. Мистер Галлоуэй терпеть не может скрипящие двери, как-то рано утром сообщила, хихикнув, горничная, когда разжигала огонь в камине. На сей раз Люсинда от всей души поблагодарила кичливого дворецкого.
Она вышла из дома. Холодный воздух ударил ей в лицо. Она закрыла за собой дверь и быстро прошла по дорожке сада к высоким деревянным воротам. Железный болт легко скользнул в сторону. Она всмотрелась в вонючий проулок позади конюшни. Никого. Люсинда подобрала юбки и пустилась бегом. С каждым шагом сердце ее выбивало одно слово — «свобода».
Дойдя до угла, она плотнее закуталась в плащ и оглянулась на особняк Денби. Этот дом был для: нее просто крышей над головой. Тем лучше! Если ее уход не означает, что она потеряет мать с отцом, ее настоящий дом и семью, она будет совершенно счастлива. Слезы навернулись ей на глаза, и уличные фонари превратились в цепочку лун, окруженных ореолом. Не надо плакать. Она ведь приняла решение. Люсинда смахнула слезы. В кармане юбки у нее лежало немного денег. Несколько гиней, которые она отложила из своих карманных денег. Они помогут ей добиться своей цели.
Люсинда быстро дошла до Чарльз-стрит. Там она слегка улыбнулась. Недооценивая ее способность превращать пенни в фунты посредством инвестиций и полагая, что она использует все свои крошечные доходы, чтобы каждый месяц платить по счетам за хозяйство, Денби тем самым оставил дверь ее клетки приоткрытой. Сознание своих успехов придало ей уверенности в себе. Шаг ее стал тверже.
Самым трудным будет выдать себя за другую и найти человека в Сити, который не возражал бы против ведения дел женщины, которую считал бы вдовой. Поначалу она хотела использовать свои доходы, чтобы помочь Денби расплатиться с долгами, удивить его, показав, что она может внести вклад в их расходы. Потом начала кое-что понимать. Мужчинам, в частности Денби, не нужны жены, которые могут думать, рассуждать, считать. Ему требовалась фарфоровая куколка, чтобы хвастаться ею перед друзьями, или племенная кобыла, чтобы рожать детей. Поскольку она не годилась ни для того, ни для другого, она использует свои деньги, чтобы начать новую жизнь. Когда устроится, пошлет весточку своей семье.
Она вздрогнула от предрассветного холода. Тусклый свет редких уличных фонарей придавал домам угрожающий вид. Люсинда свернула на Беркли-стрит и направилась к Пиккадилли. Мимо проехал наемный экипаж. Кучер, сидевший на ящике, с надеждой посмотрел на нее. Но экипаж ей был не по карману. И потом, если его будут расспрашивать, он сможет указать, в какую сторону она шла. С каждым шагом она оказывалась дальше от особняка и каждое мгновение ожидала услышать крик, понять, что ее побег обнаружен, и что ее потащат домой.
Сзади послышались шаги. Она остановилась, прижалась к стене, спряталась в ее густой тени. Джентльмен в шляпе, вертя в руках трость, прошел мимо по другой стороне улицы, даже не взглянув в ее сторону.
Дыши ровно. Иди твердо, выше голову. Люди будут видеть всего лишь женщину, идущую по какому-то делу, или служанку, возвращающуюся домой. До нее доносились шумы Сити. Какому-то Чарли сообщали, что все хорошо; из окон трактира, в которых мерцал свет, доносился смех.
К тому времени, когда Люсинда добралась до стоянки дилижансов у трактира «Ангел», нервы у нее были натянуты как струна. Свет, горевший в окнах общего зала, манил войти, выпить хотя бы чашку горячего кофе. Или шоколада с теплыми сладкими рулетиками. Больше никогда в жизни она не возьмет в рот бисквита на воде.
Глупо. Как бы голодна она ни была, нельзя поддаваться соблазну. Вдова, покупающая билет и садящаяся в дилижанс, скорее всего не привлечет к себе внимания, в то время как женщина, расположившаяся в трактире на несколько часов поздно ночью, обязательно будет замечена.
Укрывшись в тени соседнего дома, Люсинда хорошо видела подходы к трактиру. Если муж придет сюда ее искать, она первая его увидит.
От страха колени у нее подгибались. Она отбросила мысли о Денби, не желая думать, какое наказание он придумает, если найдет ее.
Время тянулось медленно. Время от времени она переминалась с ноги на ногу — ноги уже начали ныть. Поначалу она думала, глядя на бледную серую полоску на небе, что принимает желаемое за действительное, но вот по мостовой со скрипом и стонами проехала запряженная волами, повозка в сторону Ковент-Гарден. Должно быть, скоро утро, если фермеры уже везут свой товар на рынок. Она вжалась спиной в стену, чтобы дать проехать повозке. Человек, правивший ею, дружелюбно кивнул ей. Вскоре на углу появился уличный метельщик, мальчик лет десяти, одетый в лохмотья.
