«Кодекс Юстиниана» (первая половина VI в.). Последний, самый обширный, снабженный необходимым учебным вступлением и учеными комментариями, стал важнейшим источником правовых заимствований в странах Западной Европы в средневековое и новое время (явление так называемой рецепции римского права).
Весомым был вклад римлян и в других областях духовной культуры. В литературе им принадлежит неоспоримая заслуга создания официального государственного эпоса («Энеида» Вергилия), а с другой стороны — развития абсолютно индивидуалистических жанров тонкой лирики (Катулл, Гораций), едкой сатиры (тот же Гораций, Персий, Ювенал) и краткой, но разительной эпиграммы (Марциал). В красноречии они добились успехов не меньших, чем греки. Во всяком случае, их Цицерон в искусстве составления и произнесения судебных и политических речей нисколько не уступал Демосфену, а благодаря своей латыни стал и вовсе несравненным образцом для всех последующих европейских мастеров публичного слова. Равным образом и в историографии римляне подняли на неслыханную высоту риторизированное, тяготеющее к художественному воспроизведению и одновременно проникнутое морализирующей тенденцией повествование о прошлых событиях (Тит Ливий, Тацит).
Даже в философии, к которой этот более ориентированный на общественную практику, чем на рефлексию, народ, казалось, не имел никакого призвания, римляне оставили свой след. Во-первых, они переложили (в частности, стараниями того же Цицерона) понятия греческой мудрости на более распространенную позднее латынь (ср. хотя бы формы основополагающего понятия «материя»: hyle — у греков и materia — у римлян). А во-вторых, они подхватили и развили дальше важнейшие линии греческой философии — весьма популярной эпикурейской (в основе своей материалистической) и еще более распространенной стоической. Первая линия была продолжена Лукрецием в его грандиозной философской поэме «О природе вещей», вторая — Сенекой (в особенности в «Нравственных письмах к Луцилию») и императором Марком Аврелием (в составленном по-гречески сочинении-исповеди «К самому себе»).
Наконец, великолепны проявления творческого гения римлян в архитектуре и изобразительном искусстве. В архитектуре это не только монументальные сооружения храмов, портиков или амфитеатров, но и разработка отдельных важных элементов или конструкций, как, например, арочного свода, в использовании которого римляне показали себя подлинными виртуозами. В скульптуре это доведенный до совершенства портрет, образцы которого являются украшением современных крупных музеев, в том числе и нашего Эрмитажа. В живописи — столь же совершенное художественное воспроизведение самых различных видов — пейзажей, мифологических и жанровых сцен, отдельных лиц, натюрмортов, как о том можно судить по замечательным фресковым и мозаичным панно, обнаруженным при раскопках италийских городков Помпей и Геркуланума, погибших при извержении Везувия в 79 г. н. э.
За этим перечнем конкретных, зримых достижений римской культуры не будем, однако, забывать о еще одном и, может быть, самом главном произведении римско-италийского духа, о латинском языке. Из древних индоевропейских языков это, бесспорно, наиболее важный. Богатый в фонетическом и словарном отношении, отшлифованный до высочайшей степени древними стилистами — поэтами и риторами, он великолепно подходил для выражения всех оттенков мысли и фигур речи, которыми была так богата латинская литература. Более того, став благодаря распространению римского владычества общим наречием средиземноморских народов, он в дальнейшем, после распада Римской империи, либо послужил непосредственной основой для формирования новых национальных языков в Западной Европе, таких, в частности, как итальянский, французский, испанский, португальский, либо же оказал большое воздействие на этот процесс, как это было в случае с языками англосаксонской группы.
Даже на русский язык в пору его окончательного формирования в XVIII в. латынь оказала большое воздействие. Вспомним, что первое нормативное руководство по грамматике, синтаксису и стилистике русского языка, созданное М. В. Ломоносовым («Краткое руководство к красноречию», 1748 г.), целиком опиралось на опыт и образцы греческой и особенно латинской речи. Что же касается лексических заимствований из латыни, то их число в русском языке необозримо: они проникают в политическую («вотум», «диктатор», «консенсус», «партия», «трибун»), академическую («аудитория», «профессор», «студент», «университет», «факультет») и даже обыденную речь («монета», «продукты», «фрукты» и пр.).
Наконец — last but not least — следует коснуться еще одного очень важного явления римской жизни, которое равно было и порождением античной культуры, и существенной причиной ее заката, и важнейшим руслом, по которому состоялась передача выработанных классической древностью ценностей новому времени: мы имеем в виду христианство. Возникшее в начале I в. н. э. в Палестине на почве иудейского мессианизма, сутью которого была вера в скорое пришествие божественного спасителя, христианское движение очень скоро распространилось по всему Средиземноморью, а к началу IV в., несмотря на все противодействие язычества, достигло столь могущественного влияния, что было признано античным государством в качестве официального вероисповедания.
Христианство родилось в многострадальной иудейской среде как религия утешения, сулившая всем обездоленным спасение в ином, обновленном с приходом мессии мире. Пафос сострадания, упование на божественного заступника, надежда на возрождение к новой, счастливой жизни — все эти элементы христианского вероучения оказались как нельзя более созвучны настроениям и чаяниям широких слоев римского общества к началу новой эры. При этом речь должна идти не только о низах, придавленных жестоким гнетом и отчаявшихся обрести счастье в этом мире, но и о всех остальных, кто сознавал бесперспективность ситуации, сложившейся в античном мире, и опасность, которая нависла над этим миром ввиду неизбежного нашествия варваров и гибели цивилизации.
Эти настроения, помноженные на энергию христианских проповедников и авторитет рано сложившейся церковной организации, способствовали отторжению большей части общества от языческого государства. Проповедуя отвращение к мирским ценностям, ставя служение церкви Христовой выше службы языческому государству, на практике нередко отдавая предпочтение монастырю перед армией, христианство немало содействовало ослаблению античного мира перед лицом надвигавшегося варварского нашествия.
Но если христианство в какой-то степени повинно в гибели античного мира, то, с другой стороны, нельзя отрицать того, что ему же во многом античность была обязана своим посмертным существованием. Священные книги христиан (воспринятый от иудеев Ветхий завет и составленный творцами христианства Новый завет), равно как и проповеди, апологии и трактаты отцов церкви и других раннехристианских писателей, став неотъемлемой частью христианской культуры, содействовали сохранению как самих языков, на которых они были созданы (древнееврейский, древнегреческий, латынь), так и проникающих в их ткань элементов античной мифологии, философии и риторики. Вообще важнейшим фактором цивилизованной, культурной жизни, унаследованным средневековой Европой от античности, была, помимо традиций городской гражданской жизни, книжная премудрость, но хранителями ее были христианские церкви и монастыри, монастырские библиотеки и скрипториумы, где ученые монахи веками сохраняли и переписывали не только собственно христианские книги, но и все, что было интересно человеческому духу, и в том числе — речи и трактаты Цицерона, философскую поэму Лукреция, исторические сочинения Ливия и Тацита.
Однако позитивная роль христианства в
