не помешал бы, — сказал я. Зто была горькая шутка, но она улыбнулась, а затем сделала неуловимый жест рукой, и камень поднялся, образовав скамью. Благодарно кивнув, перешагнул через неё, перекинул хвост и сел. Крылья сложились на спине, и на мгновение я пожалел, что не могу обхватить ими своё тело, как плащом. — Уф, у меня мозги набекрень, думаю о всякой ерунде.
Взявшись за чешуйчатую перчатку, стянул её с руки и сунул в сумку. Однако когда попытался снять серебряную перчатку, то обнаружил, что она крепко застряла. Нахмурившись, снова потянул за неё, а когда, потеряв терпение, дёрнул в третий раз, по руке пронеслась вспышка боли. — Ой!
Маледикт удивлённо уставилась на меня, потом покачала головой: — Ты часто пытаешься оторвать себе руку?
— Что?
— Она не снимается, как не снимались и браслеты. Это твоя рука. Я думала, ты это понимаешь. Связи, которые ты наложил на себя, когда создавал браслеты, всё ещё там, просто перенесены в перчатку. Даже если ты её снимешь, под ней не будет ни плоти, ни мышц. Может быть, несколько раздробленных костей… Это твоя собственная рука, и теперь она останется такой навсегда.
Мой мозг заклинило, когда перевёл взгляд на серебряную пластину, покрывавшую руку до локтя. Пошевелил пальцами, затем каждым постучал по ладони. Я ощущал каждое прикосновение так, будто не серебро покрывало мою руку, а обычная человеческая кожа, и тогда до меня дошло, о чём говорила Маледикт.
— У меня теперь чёртова металлическая рука⁈ Ты что, издеваешься? Не хочу быть героем аниме!
Глава 3
Антонина застонала и приоткрыла глаза. Меня словно ударило током, все мысли вылетели из головы и я рванулся было по направлению к ней, но тут же замер и посмотрел на Маледикт. Дракон кивнула. Я подбежал к эльфийке, опустился на колени и, осторожно просунув руку под её шею, приподнял: — Ты в порядке?
Глаза Антонины распахнулись окончательно, и она в замешательстве уставилась на меня. Из приоткрытых губ снова вырвался стон, а ещё через мгновение она начала судорожно кашлять. Я подхватил её, придержал за плечи, помогая сесть мне на колени, и прижал к груди, пока её тело сотрясалось в безудержных спазмах, а когда эльфийка наконец успокоилась, нежно поцеловал в лоб.
— Где я? — хрипло спросила она, приложила пальцы к вискам и потёрла их. В голосе слышался испуг, она прижималась ко мне, недоумённо озираясь по сторонам.
— Пурпурные пики, логово Маледикт, — тихо сказал я — по виду Антонины можно было предположить, что у неё безумно болит голова. Она всё ещё вздрагивала в панике оглядывалась по сторонам, но немного успокоилась, увидев Лилию, лежащую на полу рядом с нами. Замешательство тёмной эльфийки, казалось, только усилилось, когда заметила Маледикт, сидящую на своём троне.
Дракон, поняв, что за ней наблюдают, подняла руку и пошевелила пальцами: — Привет!
Я крепче обнял Антонину и прижал к себе, почувствовав, что она не в силах отойти от шока, но эльфийка снова кашлянула, а затем постаралась выпрямиться и что-то сказать.
Но тут глаза Лилии распахнулись, и она издала ужасный вопль. Уши кошки прижались к голове, хвост напрягся, а каждый волосок на теле встал дыбом. Её лицо перекосило от боли, и этого крика Антонина вздрогнула и ещё больше побледнела. Я протянул руку, чтобы погладить Лилию по голове и успокоить, но она внезапно дёрнулась и укусила меня. Острые клыки не смогли пробить серебристую перчатку, но боль от укуса всё равно пронзила мою ладонь.
— Ой! Чёрт! Лилия, это ведь я!
Женщина ошалело заморгала, приходя в себя, клыки разжались, освобождая руку, и Лилия прижалась ко мне, опустившись на колени рядом. — О, о, Иван, мне так жаль, так жаль! Не знаю, что на меня нашло! Пожалуйста, прости меня, — сказала она. Нервы обеих женщин не выдержали, и они зарыдали, выливая в слезах всю свою боль, напряжение и пережитый страх.
— Побочные эффекты от того, что их вытащили из нестабильного заклинания и перенесли через весь Тарил неизвестны, очевидно, что у обеих есть травмы. Боюсь, от меня мало пользы в лекарском искусстве, возможно, когда твоя вторая спутница очнётся, она сможет им помочь. К счастью, кажется, у них нет никаких серьёзных повреждений, — дракон старалась говорить потише, и я это оценил. Гримасы боли на лицах Антонины и Лилии говорили об их состоянии выразительнее любых слов.
— У меня есть несколько целебных зелий, как думаешь, они могут помочь? — предложил я. Лилия скривилась и тоже потёрла пальцами висок. Антонина перестала плакать и теперь тихо всхлипывала, уткнувшись головой мне в грудь.
— Нет, — покачала головой Лилия, — если к нам применили неизвестную магию, сначала нужно попытаться выяснить, что могло произойти, прежде чем вводить в наши тела ещё больше магии. Что случилось? Последнее, что помню, это как мы сражались с этой сукой Элин во дворе Академии…
Моя рука нашла руку Антонины, и я прижал ладонь к её животу. Когда Лилия заговорила о побочных эффектах, меня пронзила волна ужаса. Да, беспокойство за возлюбленных не покидало меня, но при мысли о том, что что-то могло повредить моему ещё не родившемуся ребёнку, тело сковал ледяной ужас, и я не сразу ответил на вопрос Лилии. Антонина прижалась к моей руке, и наши пальцы сплелись. Её тело всё ещё вздрагивало в моих объятиях.
Розовое щупальце скользнуло по руке, а затем обвилось вокруг запястья Антонины и прикоснулось к её животу. По нам обоим прошло лёгкое покалывание. — С ребёнком всё в порядке, — сказала Юлия. Её голос звучал так, будто медик только что выкурила дюжину пачек сигарет, а затем сразу же приложилась к бутылке виски. — Примесь пустоты нарушила нашу ману, тем самым вызвав боль. Если Антонина и Лилия воспользуются связью с тобой, Иван, и переработают свою ману, то смогут использовать твою энергию для устранения затянувшейся нестабильности.
Юлия медленно поднялась на ноги. Её щупальца обвились вокруг Лилии, и на сравнении стало заметно, что она выглядит измождённой гораздо больше, чем остальные. Видимо, дело в том, что она
