«Но это о них вообще, – рассуждает автор “Некролога коту” Андрей Десницкий, – а позволяют ли нам слова Павла или Исаии рассуждать о личном бессмертии для каждого из них? Наверное, все-таки нет. Низшие животные лишены всяких зачатков индивидуальности: гусеница, став бабочкой, едва ли помнит о своей прежней жизни, и если бы она, умерев, воскресла, то не узнала бы саму себя. Множество клеток ежедневно погибает в нашем организме, но мы не ощущаем этого, не печалимся о них: на их место, если мы здоровы, приходят новые, и благополучие организма не страдает от гибели его составных частичек.
Точно так же благополучие муравейника не зависит от гибели конкретного муравья. Наверное, в прекрасном будущем мире найдется место для бабочек и муравьев – но не для воскресших муравьиных личностей просто потому, что таких личностей никогда не существовало на земле. И в самом деле, если бы пришлось воскрешать в индивидуальном порядке всех когда-либо живших на земле трилобитов и динозавров…
Но если говорить о том, кто стал членом нашей семьи… Мне написал один человек в день ухода нашего кота: “Даже если у них нет собственной души, мы отдаем им частицу своей”. Это очень точно сказано. Говорить о том, что они воскреснут просто потому, что были такими милыми и пушистыми – может быть, лет в пять веришь именно так, потом это уже не убеждает. Жизнь дикого животного в природе совсем не мила и не пушиста, она состоит из борьбы за пищу, самок, ареал обитания, место в стае, безопасность детенышей.
В нашей человеческой жизни, кстати, всему этому тоже есть место, хотя это иначе называется – но в вечности мы надеемся встретить не продолжение этой борьбы, а покой, окончательное избавление от нее. И лев Исаии, который примирился с ягненком и ест траву, на самом деле свидетельствует, что такой борьбе больше нет места, она лишилась смысла. Львиность осталась, а голод исчез.
И когда мы думаем о вечности для своих домашних питомцев, мы надеемся вовсе не на то, что они будут вечно просить колбаски или драться с соседом за обладание хвостатой красавицей, хотя порой это может и развлекать нас. Нет, мы думаем о чем-то совсем ином… Это существо стало частью нашей семьи.
Мы любили его преданно и нежно, и совсем не за то, что оно ловило мышей или сторожило дом. Мы любили его за то, что оно есть, и оно любило нас. И если нашей любви суждено прорасти в вечность и раскрыться в полный рост именно там – как мы сможем тогда отказаться от встречи с ним?..
…Мурыч в последние дни не ел и совсем не спал, под конец уже и не пил. Но он был рядом, глубоким грудным голосом просил о помощи – и когда я брал его на руки и гладил, он затихал, издавая что-то такое, что прежде было бы мурчанием. У него уже не было сил жить, но он оставался рядом с нами. И если по милости свыше и вопреки моим собственным заслугам мне будет дана в грядущем мире радость, я не знаю, что удержит меня от того, чтобы позвать его из небытия. И что удержит его от того, чтобы прибежать на этот зов…
Они, может быть, не узнают себя, если воскреснут. Но они без сомнения узнают нас, а мы – их. Мы уже увидели отсвет райского сада в нашем земном общении, был ли он только миражом? Я ничего, совершенно ничего не знаю наверняка. Мне остается только надеяться, что там, в вечности, наша встреча и новая жизнь для него будет возможна. Но… разве не то же самое могу я сказать и о своей собственной посмертной судьбе?» (Андрей Десницкий. Некролог коту).
Итак, быть может, воскреснут те животные, которым люди отдавали частицу своей души, своего тепла? Людям действительно очень не хочется расставаться в грядущей вечности с тем, что было им дорого, что питало их душу здесь, на земле. Им не хочется расставаться со своим творчеством – есть мнение, что лучшее из человеческого творчества не исчезнет, но, преображенное, в какой-то форме отразится в вечности. И уж тем более не хочется думать, что любимые живые существа уйдут навсегда. Стало быть, мы имеем дело с интересной богословской гипотезой, которую никто не может ни доказать, ни опровергнуть.
***
«Есть мнение, что в Царствие Небесное попадут все животные, которых любил кто-либо из попавших туда людей. Что говорили об этом святые отцы?» – спрашивает журналистка Ольга Гуманова.
Отвечает иеромонах Никанор (Лепешев):
– В момент Второго пришествия Христа, как говорит апостол Павел, «последний враг истребится – смерть». То есть она отпустит все и всех, кого поглотила за время своего царствования в материальном мире. Ничто из сотворенного Господом не канет в полное небытие, Божие творение будет восстановлено во всей своей полноте. О том, что для животных тоже найдется место в обновленном мироздании, говорит пророк Исаия: «Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе». А преподобный Нектарий Оптинский, очень любивший кошек, говорил, что из всех животных именно они первыми войдут в рай.
Но вот относительно того, будут ли с наступлением вечного Царствия Христова воскрешены все прежде умершие животные, у богословов существуют разные мнения. Одни думают, что да, будут. Другие же считают, что если говорить о животных, то для Творца значение имеют не отдельно взятые особи, не индивиды того или иного вида, а лишь сами виды.
Вспомним и преподобного Герасима Иорданского с его львом, и многих других подвижников…[1]
Лично я – большой любитель братьев наших меньших и потому думаю, что в очах Божиих каждое Его творение неповторимо и ценно. И то, как относились к своим бессловесным друзьям святые, укрепляет меня в этом мнении. Вспомним и преподобного Герасима Иорданского с его львом, и преподобного Серафима Саровского с его медведем, преподобного Брендана Мореплавателя с его китом, и многих других подвижников. Но настаивать на своей точке зрения я не могу, поскольку все это сфера частных богословских суждений, и то или иное мнение по данному вопросу никак не влияет на наше спасение. Так что истину все мы узнаем только после Страшного Суда (Ольга Гуманова. Попадут ли животные в рай?).
Священник Константин Пархоменко рассказывает:
– У одной девочки, моей прихожанки, умерла любимая собака. Девочка много плакала, а через несколько дней во сне увидела свою собаку – здоровой и жизнерадостной. Самое интересное то, что от собаки исходило сияние. Как эта девочка потом мне сказала: «Я перестала плакать, потому что поняла, что моя собачка находится в лучшем мире». Как относиться к этому сну? Как к фантазии или как к какому-то знаку от Бога?.. В любом случае он поднимает огромную и важную тему: какова судьба животных? Прожить отведенный им, иногда весьма краткий, срок и кануть в небытие? Тогда зачем они вообще были созданы Богом? Чтобы развлекать людей, быть для человека игрушкой и пищей?..
…Бессмертны ли их души (а у животных есть душа, как набор психических свойств)? Может быть, свидетельство ветхозаветных пророков понимать как поэтическую аллегорию?..
То, что живое творение каким-то образом войдет в вечность, приобщится грядущим благам вечного и блаженного бытия – истинная вера Православной Церкви. Как это будет? Мы не знаем.
Некоторые мыслители высказывали на этот счет свое мнение, но будем помнить, что это всего лишь частное богословское мнение, хотя и уважаемого лица.
Некоторые говорили, что войдут в вечность лишь те животные, которые общались с человеком. Через общение с бессмертной человеческой душой и животная душа прикоснулась к вечности, восприняла в себя благодатные силы, которые не дадут ей исчезнуть со смертью тела, а позволят жить в ином мире…
Иначе считал, например, святитель Феофан Затворник. Он писал, что, возможно, Бог сотворил некую «мировую душу». В эту-то душу и вливаются после смерти души всех живых существ, кроме человека. «Есть градация душ: “некая химическая душа”, и выше – растительная, затем – животная. Все эти души, низшие духа, в свой черед “погружаются в душу мира”, растворяются в своем первичном субстрате. “А душа человека не может туда погрузиться, но духом увлекается горе́, – это по смерти”».
Духовные чада известного подвижника, исповедника и прозорливого старца архимандрита Бориса (Холчева) рассказывали, что он придерживался такого же мнения: «Не раз задавался вопрос о душе собак, что будет с ними после их смерти. Отец Борис говорил, что их души сольются с душой “мировой собаки”».
Есть и иные, менее известные теории, но все это лишь теории. Как и что будет на самом деле – знает лишь Бог. А мы и вся природа, предадимся Ему – Отцу и Спасителю, – с любовью и доверием (священник Константин Пархоменко. Попадут ли животные в вечность?).
Любить животных сильнее людей?
