замкового сада. Густой цветущий кустарник почти полностью затенял оконные проемы, и сквозь его листву удавалось пробиться только редким лучикам солнца. Садовник Бен давно предлагал волшебнице обрезать не в меру разросшиеся кусты, но она не соглашалась. Малыш Тайлер плохо переносил яркий дневной свет.
Капитан Хартли сидел на краю постели и смотрел на спящего сына.
— Давно ты здесь? — Мона невольно понизила голос, хотя разбудить Тайлера не смог бы даже близкий пушечный залп.
— Давненько, — Джастин улыбнулся жене, и она почувствовала стеснение в груди.
Так происходило каждый раз, когда волшебница видела своего Избранника, и длилось это уже двадцать пять лет. Их взаимное чувство не только не угасло, напротив, оно обновлялось с каждым восходом солнца. Мона и Джастин вновь и вновь переживали сладкое безумие влюбленности, оставаясь красивыми, молодыми и энергичными.
В замке Розы царила особая атмосфера, внутри которой фактический возраст его обитателей был величиной несущественной, а для бессмертных эльфов и вовсе лишенной смысла. Но по человеческим меркам волшебнице было уже за сорок, и ее поздняя беременность протекала иначе, чем первые две.
Ребенок в материнской утробе вел себя слишком тихо, и чтобы убедиться в его жизнеспособности, Моне нередко приходилось прибегать к помощи магии. Роды растянулись на целые сутки, потому что малыш никуда не торопился, чем едва не довел Джастина до нервного срыва. На этот раз капитан отказался покидать спальню и прошел весь нелегкий путь рождения нового человека вместе с женой.
Они решили назвать сына Тайлером. Это была дань памяти безвременно ушедшему Таэлю, и она в значительной степени определила судьбу новорожденного. Малыш оказался не только волшебником, но и Пророком, чего в магических Домах не случалось с начала времен. У волшебников никогда не рождались Пророки. Этой генетической аномалии были в основном подвержены обычные люди, и она всегда доставляла им массу неприятностей. Дети-Пророки часто гибли, не успевая повзрослеть, да и на свет они появлялись крайне редко.
Тайлер Корвел-Хартли в момент рождения окутался изумрудным сиянием истинного Предназначения. Малыш сделал свой первый вдох, но не издал ни звука. Лежа на руках у Джастина, он мечтательно смотрел в потолок зелеными отцовскими глазами и лишь спустя несколько минут немного похныкал для приличия.
Такими медлительными и отстраненными могли быть только Пророки. Мона не встречала никого из этого необычного племени, но слышала, что некоторые из них живут на Острове за Большим морем. Теперь в семье волшебников Корвел появился собственный Пророк, который вел себя тише стоячей воды, но держал всех в постоянном напряжении.
Глава 4
Разведчик проснулся от холода и с трудом распрямил поджатые во сне ноги. За ночь его мышцы одеревенели и потеряли гибкость, в горле пересохло. Он достал из ранца второй сосуд с водой и полностью опорожнил его, позволив своему телу напитаться влагой. Долина была еще погружена в предутренние сумерки, но света хватало, поэтому разведчик пустился в путь и шел, пока не проголодался. Устроив небольшой привал, он разжевал две спрессованные плитки, а потом внимательно изучил данные со спутника. Согласно показанию прибора он значительно отклонился от курса.
Заново выстроив маршрут, разведчик решительно поднялся. Сегодня его мучило одиночество. Он привык все свои дела обсуждать с сестрой, и теперь ему остро не хватало общения. Говорить с самим собой было как-то глупо, поэтому он шел молча, стараясь не сбиваться с шага. С самого утра небо затянуло облаками, за которыми скрылись солнце и пики горных вершин. В долине было тепло, но не жарко и идти стало намного комфортнее. Ощутив новую уверенность, разведчик так проникся моментом, что позабыл об осторожности.
Уже какое-то время в теле чувствовалась усталость, но он не придал этому значения, потому что до цели путешествия оставалось совсем немного. Он планировал добраться до другого края долины еще засветло, но неправильно рассчитал свои силы, за что и поплатился. Встретившаяся на пути расщелина на вид показалась вполне преодолимой, поэтому разведчик уже привычно перебросил ранец на другую сторону и немного отступил назад для разбега. Уже оказавшись в воздухе, он с ужасом понял, что оттолкнулся слишком слабо, его подвели натруженные за день мышцы ног.
Разведчик не дотянул до противоположного края провала всего пары флигеров, рухнул вниз и всем телом врезался в выступ каменной стены. Удар был настолько силен, что на несколько ужасных мгновений он полностью потерял ориентировку. Беспорядочно цепляясь перчатками за любую шероховатость, он сползал все ниже и ниже, пока дикая паника не накрыла его с головой…
Очнулся разведчик от боли. Света было еще вполне достаточно, из чего он сделал вывод, что провалился не слишком глубоко. Его спас тот самый выступ, который существенно сузил расщелину и остановил падение. Проблема заключалась в том, что он застрял между двумя каменными глыбами и не мог свободно дышать.
Немного придя в себя, разведчик попытался осторожно освободить руки и подтянуться, однако продвинуться вверх у него не получилось. Правда, вниз он тоже пока не сползал, поэтому постарался успокоиться и нащупать надежную опору для ног. Эти неловкие усилия едва не привели к катастрофе, но, в конце концов, ему удалось согнуть одну ногу и упереться коленом в камень, а ботинок другой просунуть в небольшую трещину. Такое положение позволило разведчику немного расслабить напряженные мышцы и проанализировать ситуацию.
Руки и ноги у него были целы, прочный костюм тоже не пострадал, но сильно болели голова и ушибленные при ударе ребра. Коснувшись рукой щитка, разведчик снова испытал шок. Чувствительный многослойный пластик треснул, а его дугообразное крепление перекосилось. Теперь тонкий прибор, от которого зависело благополучие носителя, вышел из строя и, скорее всего, его не удастся полностью починить. Он стянул перчатку и с опаской прикоснулся к левому виску. Слава Создателю, имплант был на месте, но, взглянув на свои пальцы, разведчик похолодел. Неужели это кровь?!
К горлу внезапно подступила дурнота, и ему пришлось сделать несколько глотательных движений. Конечно, глупо было пугаться вида собственной крови, но до
