женское тело. Анна содрогнулась от остроты ощущений, ее голова откинулась назад, шелковистые кудри коснулись коленей Ника.
Красота и женственная прелесть молодой волшебницы волновали его так глубоко, что порой причиняли боль. Ник подался вперед, приласкал языком розовый сосок, а потом глубоко втянул его в рот. Анна беспокойно пошевелилась и подставила ему другую грудь. Ее внутренние мышцы непроизвольно сократились раз, другой, и вскоре она задрожала в руках Ника, достигнув пика блаженства. Его собственное возбуждение было так велико, что он отбросил мысль начать все сначала. Едва тело Анны утратило напряженность и всей тяжестью осело на его чресла, Ник спустил туго натянутую тетиву…
Они долго сидели, обнявшись, погруженные в тягучую томную негу. В такие моменты подозрения Анны отступали, но Ник знал, что очень скоро они вернутся вновь. Чем меньше причин для тревоги он демонстрировал, тем усерднее волшебница их искала. К несчастью, Ник не мог изменить свою сущность, но и сущности не удавалось его изменить. Он постоянно боролся со своим вторым «я», а волшебница не только не замечала этих внутренних усилий, она продолжала сомневаться в его идентичности.
Лодка мягко покачивалась на спокойной воде, на берегу в густых кронах деревьев перекликались птицы, по небу плавно и величественно проплывали пышные облака.
— А теперь я могу попробовать фрукты? — вдруг невинно поинтересовался Ник, и Анна невольно рассмеялась.
Они осторожно переместились на тростниковую циновку и занялись содержимым корзинки. Анна ловко разломила большой шипастый фрукт, извлекла из него нежную мякоть и скормила ее Николасу.
— Завтра состоится большой прием во дворце эльфийской королевы. Бонрионах желает видеть на нем всех, включая тебя, Рауля и моего младшего брата.
— Вряд ли твои родители согласятся рискнуть благополучием Тайлера.
— Так и есть. Ксан тоже не горит желанием идти, зато Роан уже считает минуты до завтрашнего торжества.
— Просто ему не терпится прогулять новый дорогой наряд и похвастаться красивым любовником. Салливану несказанно повезло, что многие эльфы бисексуальны. Когда живешь так долго, можешь позволить себе несколько раз поменять ориентацию.
Анна облизала сладкие от сока пальцы.
— Именно по этой причине у эльфийской знати рождается так мало детей. Ну, как бы то ни было, нам с тобой придется принять приглашение Бонрионах.
Некоторое время Ник задумчиво разглядывал оставшиеся в корзинке плоды, а потом поднял взгляд на жену.
— Ты действительно считаешь это хорошей идеей? А вдруг королева что-то заподозрит? Мне бы не хотелось стать причиной раздора между двумя могущественными Домами.
— Не волнуйся, эльфы просто обожают зеркала и все, что с ними связано. К тому же, мама никогда не допустит конфликта. Я уверена, что вам с Раулем понравится эльфийская столица, и кстати, мама просила тебя помочь ей разбудить Тайлера, — волшебница нежно чмокнула Ника в губы и исчезла, оставив на дне лодки корзинку с недоеденными фруктами.
Николас пересел на скамью, не спеша ополоснул руки в забортной воде и вставил весла в уключины. Он уже не в первый раз сталкивался с непониманием со стороны своей жены. К его нынешнему состоянию Анна относилась с подчеркнутой беспечностью, намеренно не признавая существующую проблему. Открыто обсуждать положение дел Николас не мог, а намеки его жена упорно игнорировала.
Фиарэйн, Ксан и особенно Рауль Данфи, на руках которого Николас когда-то простился с жизнью, всегда старались учитывать возможные осложнения. Светлая госпожа, не задав ни единого вопроса, все это время обеспечивала Нику возможность жить нормальной жизнью, а Анна по какой-то причине не желала мириться с подобной необходимостью. Она делала вид, что ничего не замечает, но при этом продолжала искать в нем скрытый изъян…
Отбросив бесполезные сожаления, Ник взялся за весла и направил лодку к берегу.
Глава 7
В неглубокой выемке у подножия горы разведчик провел двое суток. Большую часть времени он проспал, и вынужденная неподвижность сказалась на нем не самым лучшим образом. Он слишком расслабился, утратил необходимую целеустремленность. Запасы еды и особенно воды быстро истощались, но это волновало разведчика не так сильно, как в первый день путешествия. В глубине души он уже понимал, что вряд ли вернется назад, поэтому мог относительно спокойно продвигаться к цели.
Западная вершина, которая и была целью его путешествия, имела более четкую, чем другие горы, можно сказать, строго определенную форму, и в то же время ничем от них не отличалась. Этот парадокс и навел разведчика на след. Если верить прибору, он находился в конечной точке маршрута, только из тесного грота, который его приютил, не было другого выхода. Более тщательное исследование шершавых стен позволило обнаружить лишь узкую расселину, ведущую непосредственно в тело горы.
После недолгого раздумья разведчик протолкнул туда ранец, потом повернулся боком и протиснулся сам. Он сумел преодолеть всего несколько фатонов, когда ранец после очередного толчка вперед внезапно куда-то провалился. Разведчик с трудом подтянул руку к голове и включил фонарь на щитке, но густая тьма впереди легко поглотила одинокий лучик света. На свой страх и риск он протиснулся еще чуть вперед и снова вытянул руку. В следующее мгновение давление каменных стен исчезло, он потерял равновесие и рухнул куда-то в темноту.
К счастью, падение было коротким и не причинило разведчику особого вреда. Кое-как справившись с паникой, он поправил покосившийся фонарь и медленно огляделся. Судя по всему, он оказался в той самой пещере, которая и была целью этого героического похода. Огромное внутреннее пространство вовсе не тонуло в непроглядном мраке, как он ожидал, потому что свод пещеры имел несколько сквозных промоин, через которые под землю просачивался тусклый дневной свет. Когда глаза разведчика приспособились к царящей здесь полумгле, он смог без труда отыскать оставленные кем-то Знаки, которые его сестра называла «рассыпанными хлебными крошками».
В памяти тут же услужливо всплыла игра из детства, которую их мама двадцать лет назад положила в герметичный металлический бокс вместе
