Читаем без скачивания Босиком по стеклам - Д Алекс "Алекс Дж"

– Мне нечего тебе сказать, Амиран, – отвечаю максимально категорично.

– Уверен? – окинув меня испытывающим взглядом, уточняет аль-Мактум. Судя по выражению его лица, он мне ни хрена не поверил.

– Да, – киваю так же твердо, и этот сукин сын без предупреждения выстреливает новостью, от которой все мои демоны разом скидывают кандалы, начиная взбешенно бить хвостами.

– Значит я могу договариваться о браке между Анджелиной Саадат и Фейсалом аль-Рахимом, не опасаясь компрометирующих неприятностей?

– Почему ты договариваешься? – наступив на горло беснующему гневу, задаю вопрос резким тоном. – У неё есть отец.

– Дело семейное, я выше по статусу. Джаред передал мне полномочия по урегулированию этого вопроса. Фейсал аль-Рахим составит достойную пару младшей сестре моей жены, – продолжает жалить меня «лучший друг».

– Он из Атара, – сквозь зубы бросаю я, зная, что выдаю себя с головой. – Ты собираешься отправить Энджи в другое королевство, чтобы отдать замуж за мужика, которого она едва знает, лишь бы держать подальше от меня? Я правильно тебя понял?

– Нет, не правильно, – спокойно возражает Амиран, снисходительно наблюдая, как меня разрывает от бешенства. – Фейсалу двадцать шесть лет, он образован, не женат, и с Энджи они неоднократно встречались на светских мероприятиях. Его отец Ахмад аль-Рахим – эмир Атара. Фейсал – наследник. Это обоюдовыгодный союз. Ещё пояснения нужны?

– Нет, – слышу свой скрежещущий голос. Перед глазами багровая пелена. – Что требуется от меня? – смотрю исподлобья, непроизвольно сжимая кулаки.

Ран с легкостью считывает мое состояние, его лицо обретает обеспокоенное выражение, но это лишь гребаная маска. Амирану нужен верный шакал с полезным гениальным мозгом, а я на рабство не подписывался.

– Коулман, я давно тебя знаю, – смягчившись, произносит аль-Мактум. – Мне известно, каким одержимым ты можешь быть, если что-то вобьёшь себе в голову. Поэтому я должен предупредить. Не как король, а как друг. Что бы ты не задумал, отступись. Анджелина Саадат не для тебя.

– Последнее – это слова короля или друга? – прищурившись, уточняю я.

– Обоих, Коулман. Я могу рассчитывать на твое благоразумие? – интересуется он. И я едва не давлюсь от смеха. Благоразумие? Бро, да ты свихнулся.

– Помнишь об условии, которое мы оговаривали, прежде чем я принял должность твоего советника? – Ран задумчиво сводит брови, явно запамятовав о таком немаловажном факте. – Я работаю с тобой, потому что мы друзья, Ран. Это единственная причина. Если я начну сомневаться, то ты не сможешь приказать мне остаться в команде.

– И тебе хватает наглости говорить мне это? – взгляд короля чернеет. – Ты живешь здесь на привилегированных условиях, я закрываю глаза на то, что ты плюешь на традиции моей страны, и прикрываю твою задницу каждый раз, когда очередная покалеченная шлюха бежит в полицию писать на тебя заявление. Не говоря уже о том, что я создал для тебя все условия, чтобы ты максимально мог использовать свои интеллектуальные способности.

– Мы оба знаем, что ты никогда не делаешь то, что тебе невыгодно. ИТ-компанию я мог создать в любой стране этого мира, но ты решил, что мои интеллектуальные способности могут продуктивно послужить правительству Анмара, и я не возражал, пока не начал сомневаться.

– Ты мне угрожаешь? – наконец доходит до аль-Мактума.

– Я всего лишь напомнил, на чем строится наше сотрудничество, Амиран, – резко поднимаюсь, не дождавшись позволения короля. – Поздравляю тебя с днем рождения твоих детей. Передай мои наилучшие пожелания Алисии. А мне пора вернуться к моим шлюхам, раз уж я пришелся не ко двору в этом дворце.

– Мердер! – грозно летит мне в спину.

Как же меня подмывает показать ему фак, но я не настолько двинутый. Мы еще не закончили. Чтобы Ран о себе ни думал и какой бы неограниченной властью ни обладал, последнее слово останется за мной. Тот, кому нечего терять, ничего не боится.

Никакой Фейсал аль-Рахим не получит Анджелину Саадат, пока она нужна мне самому.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})Анджелина

С работы меня встречает машина с личным водителем.

Как всегда – черный Мерседес подъезжает на паркинг центрального бизнес-центра ровно в 18:00. Довозит до резиденции моего отца за двадцать пять минут и пятнадцать секунд. Везет по широкой магистрали Асада, которая не меняется изо дня в день. Порой мне кажется, что по ней проезжают сотни одних и тех же машин.

В том же самом порядке.

В том же ритме.

Как в матрице, бесконечной петле времени, повторяющемся сне…

В моей жизни ничего не меняется, более того – она расписана до мелочей моими родителями, Аллахом, правителем Анмара. Кем угодно, только не мной. Все, что у меня есть, лишь иллюзия свободы и полной жизни. Почему иллюзия? Потому что я не распоряжаюсь своим временем, я не выбираю, как провести свой день. Все уже написано за меня, предначертано. Родители скажут, что это «мактуб» с многозначительным вздохом, а я скажу – пиздец это, вот что.

Сияющим огоньком счастья и лучом надежды во всей этой серой и однообразной рутине, больше напоминающей путь по засохшей пустыне, является завтрашний «Саботаж». Этим вечеринкам в пустыне уже несколько лет, и о них никому лишнему неизвестно. Разумеется, до тех пор, пока их покрывает Коулман и его гениальный мозг, способный любой «грех» накрыть мантией-невидимкой.

Ну и моя работа меня радует, потому что, когда я начинаю программировать и решать практические задачи, время для меня останавливается и я полностью растворяюсь в потоке цифр и звука компьютерных клавиш.

<i>Но только когда я дома.</i>

В офисе у нас опен-спейс, а это значит, что в любую минуту мимо меня может пройти Мердер. Иногда мне приходится заставлять себя не заглядываться на него. Не пристало дочери шейха любоваться директором одной из крупнейших компаний Анмара и пускать на него слюни.

А так хочется…без стыда, без оглядки, безрассудно…и не только смотреть, но и трогать. Знать и чувствовать, что мой он, только мой. Да только я со своей наивностью не вписываюсь в его дерзкий мир, где каждую ночь его член согревает новая шлюха. Чем они отличаются для него от резиновых кукол, я не имею понятия. Но слухи, которые ходят про Коулмана, мне совершенно не нравятся. Верить в них упорно не хотела. Но прекрасно вижу, как он общается с некоторыми сотрудницами-американками, что не утруждают себя дресс-кодом и напяливают в офис довольно откровенные офисные наряды. Порой Мердер смотрит на женщин, как лев на разделанный шницель.

В свою очередь эти рафинированные и распущенные американки тоже трахают его взглядами. У меня внутри все немеет, болезненно ноет от осознания, что они могут позволить с ним все, что угодно…в любую минуту. Просто закрыться в его кабинете и оседлать его на рабочем кресле. Просто сесть в его машину, взять его за руку, положить на бедро руку. Просто накинуться и целовать до тех пор, пока он благосклонно принимает эту ласку и близость. Все внутри безбожно закипает до обжигающих температур. Я ненавижу всех этих женщин и в то же время меня возбуждает любая грязная и запретная мысль о Коулмане. И я сжимаю бедра, яростно покусывая кончик шариковой ручки.

Боже. Ну почему меня так безвольно тянет к тому, что настолько запретно?

И каждый раз, получая оргазм наедине с собой, я шепчу его имя, мечтая в этот момент прикасаться к нему, вдыхать аромат его кожи, просто быть рядом…

– Энжел, ты занята? – едва ли не ломаю зубы о ручку, как только слышу стук в дверь в сочетании с нежным голосом матери.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Нет, заходи, – инстинктивно выпрямляю спину и убираю ноутбук с колен.

– Ты без настроения? Не спустилась на ужин, – с порога озвучивает факт Мелания Саадат.

Невольно любуюсь тем, как прекрасно она выглядит для своего возраста. В Штатах ее бы в глаза называли ведьмой, ведь только настоящая колдунья может сохранить такую фигуру после рождения пятерых детей. Она такая же миниатюрная и худенькая, как та самая девочка на студенческих фотографиях, сделанных во времена учебы в Йеле. Аквамариновое платье в тон глаз делает их более яркими и ясными, а волосы струятся по плечам Мелании словно жидкая платина. Но не только внешность делает маму такой очаровывающей и успокаивающей. Ее энергия всегда несет в себе вибрации прохладной реки, из которой хочется напиться в знойный день, погрузиться с головой. В то же самое время от Мелании Саадат исходит безграничное и истинное материнское тепло, прекрасно гармонирующее с ее белозубой широкой улыбкой. Тот самый случай, когда внешняя красота является отражением внутренней.