– А я тебя, – бросаю с улыбкой и тут же перевожу взгляд на экран.
Мама уходит, и я облегченно выдыхаю, как только дверь за ней захлопывается. В уголках слезы замерзшими иглами скапливаются. Закрываю крышку ноутбука и вскакиваю, пиная ногой мягкую игрушку, подаренную родителями.
– Спасибо! Спасибо, что сказали. Спасибо, что не послала отца. У него была бы ультимативная подача, и мне было бы чертовски трудно сдерживать свои эмоции при нем.
Во мне все пылает от гнева и ненависти. Чувствую себя последней и неблагодарной свиньей, корю себя за ярость к родителям, но ничего не могу с собой поделать. Ненавижу, ненавижу каждый момент, когда на мою свободу посягают и ставят меня в рамки. И каждый гребанный раз они сужаются. Прутья клетки вот-вот воткнутся мне в ребра и срежут крылья.
А я… ничего не могу с этим сделать.
Хочется зарыдать от бессилия. Проклятье. Это не справедливо. Эти двое любят друг друга, а своих дочерей заставляют довольствоваться крохами дружбы и навязанного партнерства. Издевательство.
В ту самую секунду, когда я собираюсь придаться слезам и всхлипам, телефон в моем кармане подает знакомую вибрацию, привлекая к себе внимание:
<i>Брейн:</i> Как ты? <i>Почему молчишь?</i>
Я не отвечала ему сутки. Всегда так делаю, чтобы он не думал, что я сижу с телефоном и жду его сообщения.
<i>Пикси: Ты прислал мне много работы, босс. Забыл? К тому же я сейчас ни о чем не могу думать. Я узнала что-то, что сильно изменит мою жизнь…</i>
<i>Брейн: Что за новость?</i>
<i>Пикси: Я выхожу замуж за Фейсала аль-Рахима.</i>
Прикладываю фотографию к последнему сообщению.
<i>Пикси: Горячий, правда?</i>
<i>Брейн: У тебя проблемы со вкусом, Пикси. *тошнит*</i>
Злорадно улыбаюсь, всеми фибрами души ощущая его ревность. Боже, он ревнует. Почему это так сладко? Хотела бы я видеть его лицо в этот момент.
<i>Пикси: Поскольку скоро меня ждет семейная идиллия, я хорошенько оторвусь на Саботаже. Тебя ждать?</i>
<i>Брейн: Нет. Завтра ночью я буду занят.</i>
<i>Брейн был в сети минуту назад.</i>
Завтра ночью.
У меня внутри все надрывается, когда я представляю, что он может просто так пойти и взять любую женщину. И у него их в изобилии, в нескончаемом потоке, в котором мне нет места. Да я бы и не хотела быть одной из сотен, но от этого осознания не менее больно.
Как Коулману удается всего парой слов наставить мне шрамов на сердце?
Глава 3
Мердер
<i>«Я выхожу замуж за Фейсала аль-Рахима.</i>
<i>Горячий, правда?»</i>
Как ад, маленькая сучка, который я непременно тебе устрою в ближайшем будущем. Будет адски жарко и горячо. Гарантирую.
– На виллу? – интересуется водитель, как только я сажусь в тонированный внедорожник. Его присутствие немного разбавляет кипящий внутри гнев. Разбавляет, но не тушит. Внутри все клокочет от ярости, наливая мышцы свинцом.
– Нет, здесь постоим, – не сдержавшись, хамлю я.
– Как скажете, господин, – смиренно отзывается парень.
Сука, какие они тут все отмороженные. Я его на хер посылаю, а он чуть ли не кланяется с благодарной улыбкой. Господин, твою мать.
– Заводи корыто, – отвернувшись, смотрю в окно.
Напряженно стискиваю челюсти, ощущая, как одна за другой падают стены самообладания. Мозг перестает функционировать в привычном режиме, превращая меня в кровожадного монстра, жаждущего разорвать первого, кто попадется под руку. Парень за рулем – исключение. Его трогать нельзя. И раз я это еще осознаю, мои дела не так плохи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мехди, так зовут моего шофёра, одновременно является и телохранителем (в королевстве все еще полно узколобых идиотов, считающих мою компанию – обителью порока, так как там разрешено работать женщинам), и я знаю, что под строгим костюмом у него находится кобура с далеко не игрушечным оружием. Бодаться с парнем с пушкой – тупо, но, если у меня окончательно выбьет предохранители, случиться может что угодно. В такие моменты я не думаю, разум выключается, передавая управление животным инстинктам.
Через полчаса внедорожник въезжает в автоматически открывшиеся ворота. За это время я не остыл и из автомобиля выхожу злой, как адское полчище демонов. В висках раздражающе гудит боль, усиливая беснующуюся внутри ярость. Хочется взорвать к чертям эту долбаную страну с ее доисторическими традициями и законами, превратив в засыпанную руинами пустыню. Клянусь, ничто бы не дрогнуло. Анмар – не мой дом, я нахожусь на территории королевства не ради денег, возможностей и связей. Мои интересы всегда за пределами материального. Я делаю только то, что хочу сам, мне невозможно навязать должность, дружбу, любовь или чувство вины. Я эгоист до мозга костей, но об этом мало кто знает.
Амиран с высоты своего трона ошибочно считает, что привязал меня своей царственной благосклонностью и щедростью. Он забыл, что, когда мы только встретились, наша дружба строилась на абсолютно другом фундаменте. Власть портит людей, а неограниченная власть вызывает приступы эмоциональной слепоты. Я асоциален и независим от рамок, навязанных обществом. Я ничем не обязан королю Анмара, потому что за годы нашего сотрудничества расплатился с ним сполна. Я могу заработать миллионы в любой точке мира. Это не преувеличение. Это факт. Моя дружба полезна аль-Мактуму, и, как опытный стратег, он отдает отчет тому, что может случиться, если мы вдруг станем врагами. Я могу стать угрозой, худшей из всех, что были до меня.
Черт, мне нужно вытравить из себя концентрированную дозу бешенства как можно скорее. Когда я в таком состоянии, то сам для себя опасен, не говоря об окружающих. Не завидую тому, кто попадет в поле моего зрения.
– Привет, – Хана первой выпрыгивает из бассейна, завидев меня. Фокусирую взгляд на бесстыже торчащих сосках, опускаюсь ниже, к крошечной татуировке скорпиона чуть выше лобка. Она сказала, что посвятила ее мне. Сука. Своему следующему клиенту Хана скажет то же самое.
Дьявол, ее тоже трогать нельзя. Хана здесь на постоянной основе, и в ее услугах я действительно нуждаюсь.
– Присоединишься? – спрашивает бесстрашная блондинка. – Мона устроила коктейльную вечеринку. Не хватает только тебя, – направляясь ко мне, Хана радужно размахивает руками, отчего ее упругие силиконовые сиськи подпрыгивают и раскачиваются в разные стороны.
Из одежды на русалке только крошечные стринги, не прикрывающие практически ничего, кроме самой дырки, которую я трахаю с завидной регулярностью. Остальные полуголые нимфы продолжают плескаться в прозрачной воде, не подозревая о возвращении «господина». Последнее, это так, к слову. Никакой я им не господин. Все девочки находятся здесь по контракту, у каждой свой срок пребывания и цена. Хана стоит мне дороже всех, так как перечень ее обязанностей шире, чем у других, но это не делает ее какой-то особенной. Я просто знаю, как она выглядит, и помню ее имя, в отличие от имен и лиц периодически меняющихся фотомоделей и эскортниц, занимающих гостевые спальни моей виллы. Все, что творится за закрытыми дверями, происходит на добровольной проплаченной основе. Я получаю доступ ко всем отверстиям красавиц, а они делают вид, что дико счастливы оказаться на развратном мини курорте в центре патриархального арабского королевства. И если одна из них вдруг выбывает из строя раньше установленного срока, никого не волнует, как и причины, по которым случилась «поломка».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
