— Тогда присядем и спокойно поговорим, — улыбнулся Ральф.
— Как тут можно спокойно, если у меня всё дрожит и в голове один вопрос: «Почему так? Но почему так?»
— Не накручивайте, сударыня, себя и всё обойдётся.
— Вы граф Шенборн младший?
— Так и есть. Должен вам заметить, когда вы хотите, то соображаете довольно-таки быстро. — Усмешка скривила уголки его рта. — Теперь моя очередь задавать вопрос. Кто вы и откуда у вас этот браслет?
Яна не хотела, было, говорить правды, но, передумав, произнесла:
— Я научный сотрудник этого музея. А браслет нашла ещё в детстве у бабушки на огороде. Копала детской лопаточкой ямку и выкопала. Спрятала, никому не показав. Но что за тайна в этой побрякушке скрыта?
— Я бы сам хотел это знать. Но, что есть она — без вопросов. Смогла же эта штука меня поднять. Если вы заметили — камни притягиваются. Мне их презентовал дядя епископ. Просил не разлучаться с ними, а я подарил браслет любимой девушке Луизе. Встретил её здесь, в лесной чаще у родника.
— Теперь он называется «источник красоты». Что дальше? Она оказалась вашей сестрой?
Его лицо сделалось жёстким.
— Откуда вы знаете, сударыня?
— Как вам сказать… Простое умозаключение. Можно сказать, догадалась в процессе рассуждений.
Его рука легла на талию.
— Я узнал это от разгневанного отца. У меня было много женщин, но сердце сразила лишь она.
— Роковая любовь. Вы поссорились с отцом?
Его красивые брови сошлись на переносице.
— Так и было, он безумно кричал и требовал, чтоб я отступился и забыл этого ангела, не объясняя ничего, а я упирался. Тогда он вынужден был сказать правду. Я не поверил ему, решил, что он нарочно придумал эту историю.
— И что вы сделали?
— Пошёл и, поговорив с её матерью, женился на ней. Дал ей золотых монет на дорогу и браслет, кольцо в знак любви и стал готовиться к отъезду, а Луизе велел ехать вслед за мной.
Яна предположила:
— Но уехать не успели. Ночью вас убили?!
Граф поправив манжету на своей белоснежной рубашке, подтвердил её догадку:
— Так и было. Это страшно чувствовать себя изолированным от мира и этого и того. Я словно был заключён в одиночке. Люди либо радуются, влюбляются, живут или спят себе в земле сырой, а я придавленный каменной плитой болтаюсь между этим миром и тем. Не справедливо. Гадко. Такого не должно было случиться, но так случилось. Страшно, что ничего не исправить. Хотя…
Яна не удержалась от вздоха.
— Мир с тех пор не стал ни добрее, ни счастливее. Удивительно, но ни в одной из священных книг: ни в Старом, ни в Новом Завете, ни в Коране — не найти призывов к ненависти и нетерпимости, убийству. А что творим… А как понимать ребус «я поговорил с её матерью и женился на ней»? Только так — она не приходилась вам сестрой и ваш отец был введён в заблуждение.
Кончик рта сложился в улыбке.
— Весьма проницательно с вашей стороны. Так оно и было. Но мы позже поговорим о том.
— Чем я могу вам помочь? — с готовностью предложила она свою помощь.
Он не отказался. Нет. Принял.
— Будьте рядом. Это поднимает меня. Я должен узнать тайну этих вещей. А её могут открыть только записи епископа, что хранятся, скорее всего, в подвале его бывшей резиденции.
— Но прошли века… — усомнилась она.
— Здесь у меня было время для спокойных раздумий. Думаю, их дневники и записи не уничтожаются. Мистика имеет способность выныривать из слоёв времени. Откопали браслет вы, нашли меня… Надо использовать шанс. А вдруг…
— Хорошо, я согласна! — бодро заявила она подумав: «Какой бред, сижу с призраком, беседую, чего-то планирую. В это просто нельзя поверить». — Но как я заберу вас отсюда. Это ж будет заметно. Скажут что я воровка. Умыкнула мумию. Безумие какое-то. Прошлое и настоящее переплелось невообразимым узором.
Призрак перевёл взгляд на часы.
— Однако сейчас время слишком позднее, чтоб начинать такое дело, а завтра ночью, мы найдём подходящих мощей и сделаем подмену.
— Где? — вырвалось из неё вулканом.
Он постучал пальцами о валик дивана.
— Несложно. Вокруг замка предостаточно захоронений. Да и в часовне есть…
— А что в часовне? — подпрыгнула она, как ужаленная.
— Юродивый. Он спал ночью в часовне под столом. А отец молился, прося Господа отпустить грех. Он услышал про убийство. За что и поплатился. Мой родитель просто затолкал его в каменный мешок, подделанный под гроб Господний. А когда там его нашли через определённый период времени, то решили, что он сам туда по глупости залез. Стало быть, так предусмотрено судьбой. Погадали, да всё на местах и оставили. Кто их теперь осудит.
Представив себе ночную картину раскопок, Яна взмолилась:
— Давайте граф, ничего копать не будем. Достанем останки юродивого. Но откуда вы всё это знаете, раз мёртвым были? — Ей двигало простое любопытство.
— Вы забыли одну вещь. Я же привидение. Наличие одного моего камня не отпускает душу на покой и делает меня прозрачным. В сумме с вашим браслетом, сударыня, я обретаю тело.
— Господи, какое безумие… Прах и фыр-р — вы есть. О, вспомнила… вам, сударь, нужна будет одежда. Мне надо будет съездить завтра в город купить вашей милости что-то на первое время.
Его ладонь ударила о собственный лоб:
— Я совсем забыл, какой сейчас век. Но как портной успеет исполнить так быстро ваш заказ?
— В наше время навалом готового платья. А вообще нам нужно потихоньку перейти на современную форму общения. Также надо постараться снять с вас правильные мерки. Подождите, схожу в кабинет за нитками. Жаль, нет здесь метра.
Сбегав в кабинет и оставив дверь на всякий случай открытой. Она принесла катушку ниток и отмерила длину брюк. Потом ширину бёдер и талии. Каждый отрезочек завернула в отдельный лоскуток бумаги и сделала надписи. А потом все три в один с пометкой — брюки. Тоже самое проделала и с рукавами, плечом и расстоянием до талии. Всё то поместилось в бумажечке под надписью — куртка. «Что же делать с обувью? А придумала!» Яна взяла листок бумаги и, разложив её на стуле, велела ему снять сапоги и припечатать ступню. Обведя карандашом, удовлетворённо хмыкнула: «Готово!» Вырезала рисунок и приложила к первым двум. Покончив со всем. Распрямилась и посмотрела ему в лицо. «А привидение-то совсем ничего, что портретом, что так! Плохо будет, если сторож выйдет на работу. Днём такое дело с мощами юродивого не провернуть. Да и графа не переоденешь. Напрашиваться же самой дежурить подозрительно». Ей очень захотелось протянуть руку и дотронуться до него. Какой он из воздуха и тумана или плоти. Но она, пресекая в себе это, отдёрнула. Ведь он уже прикладывал её руку к себе. Так что ж изменилось. Правда, тогда она плохо разобрала, но, похоже всё же, это была плоть. Только очень холодная. Хотя чего же она ожидала. Какой же ей ещё быть, если он оттуда! Оттуда, оттуда, а откуда? Ничего не понятно, бред какой-то! Не желая того, она оказалась втянутой в круговорот невероятных событий, и наверняка её ждут необычные приключения. К тому же открыла в себе такую черту характера, о которой даже не подозревала… Может, перед тем, как сунуть голову в петлю следует разобраться? Она, отсылая свои бунтовавшие мысли на галёрку, покаянно посмотрела на то, что стояло рядом. Граф был задумчив.
