— Нет, нет, продолжайте. Вы что-то рассказывали о своих детских мечтах… — Он благожелательно улыбнулся. На его бледном лице это выглядело жалко.
Она вздохнула. Глубоко, глубоко. Ироничная ситуация.
— Да. Было такое. Я играла здесь и фантазировала, представляя себя здесь бедной, но очень красивой девушкой, в которую безумно влюбился тот симпатичный граф с портрета… Ой! Это ж вы.
— Забавно. Что ж вы замолчали, продолжайте. «Она напоминает чем-то легкокрылую бабочку, машущую красивыми крыльями».
— Не знаю, надо ли, можно ли детские фантазии выдавать так запросто, мне стыдно. Я там такое воображала.
— Что ж можно было навоображать такое, что вас окрасило в цвета рассвета.
— Ах, ладно. Вообще-то, много чего. Разбег был от безумной любви до дюжины детишек.
— Я восхищён. Но куда мы идём?
— Эта извилистая аллейка ведёт нас к искусственно вырытому озеру. Вероятно в своей жизни вы ходили к нему другим путём. Тот, кто не знает об этом, сам никогда не догадается. Много лилий. Правда, красиво. Начиная с весны и всё лето, здесь бродят влюблённые, целуются парочки и вообще переливается тихими ручейками любовь. Именно здесь я поняла, что настоящая любовь боится шума. Она льётся тихо, не торопясь. Доставляя радость и наслаждение друг другу. А если бьёт фонтаном и выстреливает фейерверком, то совсем не она, а влюблённость. Именно та заставляет людей петь и обнимать весь мир. Потом так же неожиданно, как пришла, она выбухнув утекает. Словно все силы забрав от обоих на этот взрыв. Люди пожимают плечами: где, где? но её и след простыл. Была, точно была, все видели, хвать и нет уже. Поэтому я не хочу влюблённости, не хочу иллюзии любви, одна боль и красивая ложь от них. А любовь пугается и бежит от такого натиска. Раствориться друг в друге можно только в тишине. Вот и ищет в этой тишине она себе приют, допуская в свои владения только соловья.
— Прекрасная фея, рассуждения ваши об этом неповторимом чувстве наполнены огнём, так позволь задать вопрос вам. Вы любили когда-нибудь?
— Если честно то нет.
— Откуда же такой порыв?
— У меня было тут любимое место. Я сидела здесь под тенью вон той ивы, слушала соловья, смотрела на затянутые цветами берега озера, пару лебедей, что живут на нём, и представляла, как это могло быть.
— Не очень понятно, но, наверное, бывает и так. Куда ведёт эта аллея?
— К источнику Молодости.
— Скорее всего, это тот родник, где отец встретил мать моей Луизы.
— Я слышала эту легенду.
— Если б только легенду…
— Давайте вернёмся.
— Вы правы, рассвет тянет за собой день. Мне лучше вернуться и не здороваться с солнцем.
Какое-то время они шли молча. Но под раскидистым красавцем ясенем он встал и, погладив холодный ствол его, засмеялся, каким-то дребезжащим смехом:
— Величественный красавец, но такой же холодный что и я. Вы что, прелестное создание замолчали? Представить не могу среди этой красоты ваши фантазии, они, безусловно, красивы. Иначе просто не может быть.
— Точнюсенько так. В моих фантазиях, естественно, мы были влюблены с первого взгляда. С первой встречи, с первого слова. И не сиюминутно, а серьёзное чувство соединило наши руки. А потом тайные свидания и скрытые от чужих глаз встречи, то в беседках, то под дубом или у озера. И каждый раз, мы безумно целовались. Не смотря на то, что с моих губ никто ещё не сорвал поцелуй, я была уверена и тогда и сейчас, что это сладко. Я придумывала себе, как он, то есть вы ждёте и от нетерпения прижимаете меня к своей груди, с жаром обнимаете, ласкаете взглядом и безумно желаете… Представляете, я гуляла по парку изображая, что я вовсе не одна, а мой любимый идёт рядом. Я научилась разговаривать с ним и скучать. С годами привыкла так жить и не представляла себе свою жизнь по-другому. — Она говорила и говорила, чувствуя нестерпимую потребность выговориться ему, раз уж так распорядилась её судьба.
— Но ведь реальная жизнь проходила мимо.
— Так и было. Мне с головой хватало фантазий. Сейчас я поняла, почему я одинока. Просто не встретился похожий на вас мужчина. А я искала именно такого и ни какого другого. К тому же место в сердце занял тот ваш портрет, кто ж ещё сможет туда поместиться ведь оно не безразмерное. Вот уж никогда не думала, что та моя сказка может стать реальностью. Иногда мне, кажется, это продолжение моих иллюзий и тогда я всаживаю ногти глубоко в ладонь. Но ничего не меняется, вы граф находитесь около меня. Ведь и профессию-то выбрала, чтоб быть каждый день рядом с вашим портретом. А сейчас вопреки здравому смыслу и человеческим законам мы идём рядом. У меня, честное слово, голова идёт кругом. Ну вот, мы и пришли. — Замедлила шаг она у входа в замок, не решаясь взглянуть в лицо призраку. До неё потихоньку доходил смысл сказанного ему ею. Она ведь только что призналась ему в любви… Только понимает ли он это? Похоже, нет. А может, притворяется.
— Давайте уж зайдём, а то мне тяжело от дневного света.
— Простите. Да, конечно, проходите.
Они стояли у гроба, у его портрета и молчали до тех пор, пока в парк не въехала машина директора музея и он не загрохал медным кольцом по двери. Начинался новый рабочий день. Скоро появятся автобусы с туристами и экскурсоводы. Покатит поток машин крутых и не очень с любителями старины.
— Ой! — опомнилась первой Яна. — Я совсем выпустила это из головы. Укладывайтесь и до ночи. Можете мне доверять. Он залез в тот свой гроб, а Яна, средним из трёх, самым большим камнем прикоснулась к его камню в лапах льва, и вмиг видение исчезло, а перед ней опять был только прах.
* * *
Яна улыбкой встречала коллег. На бледном лице она выглядела неестественно. Но все приписали это бессонной ночи.
— Доброе утро, Яна Аркадьевна! Как сторожилось?
— Нормально. Обошлось без происшествий. «Уму не постижимо, как я легко брешу».
— Отлично!
— Можно мне, Михаил Петрович, до обеда отдохнуть.
— Непременно, и почему до обеда, можете отгулять свой день с полным правом.
— Нет, что вы день много. А вдруг сторожа сегодня вновь не будет, я опять останусь… Мне не трудно. Наших вяжут по рукам семьи, а меня всё равно никто не ждёт. — Она торопилась высказать всё, словно убеждая и оправдываясь.
— Да? Похвально. Какое счастье — вы не пассивная особа. Не смею отговаривать и не в моих интересах. И вообще, как знаете сами. Можете взять в принципе отгул и потом.
Она кивая, пролепетала:
— Договорились. Тогда я пойду, кажется, пришли наши сотрудники.
А что было делать, она должна была любой ценой заступить на дежурство вместо сторожа и Яна импровизировала. Риск, конечно, есть, она понимает это, запросто можно вызвать любопытство и насторожить, но у неё нет выхода.
