Читаем без скачивания Привидение замка на холме - Людмила Сурская

Михаил Петрович, был привлекательным мужчиной, лет на шесть её старше. Мужик, имея не плохие физические данные, имел за собой шлейф разбитых сердец и множество желающих их о его холостой статус разбить. Он закончил её факультет, защитил кандидатскую и поработал уже не на одном месте. Директор хорошо одевался, имел не малые карманные деньги и ездил на приличной тачке. Яна долго не могла понять откуда такой достаток у музейного работника, пока не заподозрила его в самом элементарном подлоге и воровстве. Раньше б она кричала об этом на каждом шагу, а сейчас делала вид, что её это не касается и отводила глаза. Кому это надо, да и сотрут запросто в порошок. Опять же не он смухлюет, так другие дорвутся. А проходило всё очень просто. Вещь отдавалась якобы на реставрацию и про неё «забывалось» или на место возвращалась хорошо подогнанная копия. Пока он проделал это с запасником и понятно, что не в их музее первом. У неё закралось ощущение, что такие дела он проворачивал и раньше. Банально и поэтому понятно. Но даже с такими догадками и количеством информации Яне было не до него. Её больше интересовал портрет графа, а Михаила, по — видимому, именно это её безразличие зацепило. Директор принялся приглашать и ухаживать. Но Яна только посмеивалась и сторонилась. Тот злился и вызывал даже на откровенный разговор. Мол, нет ли дружка милого. Иначе с чего такой несправедливый отказ. Яна, как раз стояла под портретом графа. Ткнув в который, она и заявила, что вот, мол, граф. Согнав с лица непонятки, директор расхохотался. Шутка ему не понравилась. За реальность это принимать было, естественно, нельзя. Потом, вообще, окончательно обиделся на неё за нежелание с ним разделить диван в его кабинете. Но этого показалось мало и он, разозлившись на упрямицу, рассорился с ней. Яна не обращала внимание. И потихоньку их отношения вошли в русло директора и подчинённого. Так — то оно лучше. Бабник и человек, ворующий у будущего, зачем он ей.

Заскочив, домой за деньгами, она понеслась на маршрутку, чтоб поехать в город и купить графу одежду. О том, как она покупала там джинсы, куртку, рубашку можно сыграть спектакль. Продавцы, оставив на произволяще свой товар, с нескрываемым изумлением наблюдали за этим явлением. Про кроссовки отдельный разговор. Народ с интересом смотрел, как она засовывала вырезанную из бумаги ступню во внутрь обуви. Самое простое было купить бельё и носки. Быстро сделать покупки и вернуться, как планировалось с утра, не получилось. В замок заявилась, таща в обоих руках объёмные пакеты, только под конец рабочего дня. Чем несказанно обрадовала приунывших сотрудников. Оставаться на ночь в замке вместо сторожа у всех по-прежнему не было охоты. Свои дела и семьи, кому это надо. Яну расцеловали и, пожелав спокойной ночи, разъехались. Она облегчённо вздохнула обнаружив, что такое её усердие с дежурством не вызвало подозрений. Проводив уборщиц и задвинув тяжёлый засов, включив по ходу сигнализацию, она прошла в свой кабинет. Организму за целый день требовалось хотя бы выпить кофе и сжевать, какой ни наесть бутерброд. И только закипела в маленьком чайничке вода, как позвонил директор, предупреждая, что через полчаса приедут из реставрационной мастерской за картиной. Услышав про реставрацию, Яна насторожилась и деревянным языком поинтересовалась, что это будет на этот раз? Услышав про портрет графа, наотрез отказалась подчиняться. Директор, посоветовав не дурить и проверив документы, не забыть взять с представителей бумаги, отключился. Сначала она превратилась в восковую фигуру. Потом сидя, как на иголках, вздрагивая при каждом телефонном звонке, принялась ждать новых распоряжений шефа и прихода незваных гостей. Но потихоньку воск растаял, она принялась жевать бутерброд и делать себе кофе. Но и это состояние скоро прошло, Яна очнулась. Забыв о кофе и еде, она забегала по кабинету. Это наверняка нашёлся покупатель, любитель или какой-нибудь потомок. Собственно, какая разница, если картина сделает ноги. А замок без неё потеряет изюминку. В бессилии, упав на стул, она закрыла лицо руками. Когда она уже была до предела взвинчена, браслет, свалившись на ладонь, царапнул камнем щёку. «Ральф, мне поможет только он. Конечно. Я не одна. Не надо паниковать. Мы что — нибудь придумаем!» Она, стараясь не упасть на начищенных до блеска уборщицами полах, понеслась в главный зал. Торопливо откинув колпак, прикоснулась первым более выпуклым, нежели те два, камнем к тому, что был у него на груди. Казалось, что камни опять сошлись в одно целое и прах искрясь, как по волшебству начал приобретать человеческие контуры. «Кино и немцы!» — отвернулась она, чтоб не видеть всей этой кухни преображения. Он спрыгнул с постамента и расправил плечи. Но она, не слыша шума за спиной, просто стояла и ждала, когда он дотронется до неё или заговорит, извещая о своём прибытии в этот мир.

— Сударыня, я рад нашей новой встрече, — раздалось над самой макушкой.

Как не ждала, а вздрогнула. Правда, дрожи в ногах и мурашек на спине уже не было.

— Граф, у меня беда.

— Беда! Какая беда?

— Сейчас приедут люди забирать ваш портрет.

— Кому он так понадобился?

— Не знаю, но это на данный момент не так важно. Дело в другом… Он может сюда больше не вернуться. А замок без него будет уже не тот, и я тоже сударь не хочу его терять. Вы же знаете, портрет мне очень дорог.

— Что это за люди?

— Скорее всего, очень опасные, пока это только мои подозрения…

— Что мы можем? Пожалуй, только пугануть. А там уж, что из того получиться видно будет.

— Пугануть? Это, пожалуй, идея. Больше-то мы действительно ничего не можем. Как то потрясающее действо будет выглядеть?

— Чтоб подойти к картине им придётся отодвинуть тумбу с гробом. Они подходят к нему, а вы в это время проводите камнем операцию восстановления. Всё, идиоты упадут рядом с гробом.

— Мне нравится. А что, если они всё же очухавшись, попробуют унести картину?

— Не волнуйтесь сударыня. Поможем им не торопиться.

— Я знаю, что надо сделать. Вот возьму и вызову милицию. Как ни как попытка похищения картины. Тут уж директор почешется.

— А, если это ошибка?

— Тогда извинюсь. Я ничего не нарушаю. Заподозрила неладное, шумлю.

— Попробуем повеселиться.

Получается что-то вроде стажировки или представления. Понятно, что Яна храбрилась и просто старалась выглядеть внешне спокойно, а внутри всё клокотало. Она очень переживала. Может быть, даже не столько за себя, сколько за графа.

Заигравший у входной двери дверной звонок известил о приезде «незваных гостей». Произведя процедуру разрушения и приняв звонок директора извещающего о том же, Яна отправилась отключать сигнализацию и открывать. Проверив в смотровое окошечко документы, она впустила двух мужчин, не очень понравившейся ей наружности. Выполняя технику безопасности, задвинув за ними засов на двери, она ещё раз изучила бумаги. И только потом повела в зал. Забрав документы, показала на картину. Мужики поухмылявшись на мощи графа, попробовали сдвинуть тумбу. Но это оказалось двум человекам не под силу. Яна же не собиралась им помогать, да и какой собственно там от неё толк. Тогда они решили снять гроб и, забравшись на тумбу решить своё дело. Яна не возражала, но под предлогом, что как бы не повредить прозрачный купол, убрала его, коснувшись камня. Мужики взялись за концы гроба, готовясь поднять и перенести, а прах засеребрился и сел. Гроб, повисев в воздухе на их дрожащих руках, рухнул на место. А мужики повели себя по — разному. Один рухнул тут же, а второй принялся орать и бегать. Яна, сдерживая приключившуюся от нервов дрожь, вызвала милицию. Стражи порядка прибыли достаточно оперативно. Завидев въезжающий в парк «бобик» ментов, машина, приехавшая за картиной, пыталась исчезнуть. Поняв, что это не удастся мужик, выскочив из «пазика», попробовал удрать, но был перехвачен. Яна, наблюдая за всем этим в смотровое окно, поняла, что предположение её было верно. Ура! картина спасена! Молодой лейтенант критически осмотрел и выслушал Яну. Потом, посмеиваясь, мужиков. Белиберда. С такой бестолковщиной ещё встречаться не довелось. — Какое оно привидение? Интересный хоть мужик был? — издевались они. Смачно ржа над своими шутками. Яна же недовольно посматривая на них, думала, что в самый бы им раз действовать поактивнее и зацепить шефа. Но, похоже, им тоже это не надо. А кому вообще-то сейчас что-то надо? Милиция, заглядывая в гроб с прахом графа, так и не могла понять, о чём толкуют эти двое, ловко играющие, скорее всего, чтоб избежать наказания, под сумасшедших. Когда с протоколами и объяснениями было покончено, и Яна задвигала тяжёлый засов, к замку подкатил директор. «Скорее всего, он был где-то поблизости и отслеживал отъезд следственной бригады». — Пронеслось запоздало в её сверкающей победными бенгальскими огнями голове. Оттолкнув её, он проскочил в замок. Всё же додвигав засов до места, она прошла следом. Как Яна и предполагала, он стоял перед портретом. Руки его дёргались, а скулы бегали на белом лице.