– Мне все равно! Я вас обожаю!
– Разумеется, обожаете, – ответила она, потрепав его по руке. – Речь идет не о том, что вы чувствуете. А о том, что для вас лучше. Мне бы очень не хотелось, чтобы ваше обожание превратилось в страдание. Я не люблю, когда меня окружают унылые люди. Они меня утомляют. А вы непременно будете страдать. Ваш батюшка... – Она рассмеялась, представив себе распутного герцога Маллестро в роли своего свекра. – Думаю, что мне пришлось бы запирать от него дверь своей спальни всякий раз, когда вы отлучались бы из дома. Не очень привлекательная перспектива для безоблачной супружеской жизни, не так ли? При упоминании об отце лорд Лефой притих. По крайней мере он достаточно уважительно относился к ней, чтобы не оспаривать характеристику, данную его батюшке.
– Нет, – сказала она. – Для нас будет лучше оставить все как есть: вы меня обожаете, а я этим наслаждаюсь. Очень романтично. И более утонченно, кроме того, в таком случае ни ваше обожание, ни мое наслаждение не будут мешать нам жить своей жизнью. Вы женитесь на Море Хенли, которая будет хорошей женой и отличной матерью вашим детям и которая к тому же никогда не выбросит ваши вещи из своей комнаты и не устроит сцены на светском рауте. Вы будете очень счастливы. Только прошу вас, чтобы не страдало мое самолюбие, не могли бы вы время от времени задумчиво вздыхать, когда мы встречаемся в обществе, так, чтобы я могла радоваться, слыша этот вздох?
– Неужели вы способны устроить сцену на светском рауте? – в ужасе спросил он.
– Ну, я думаю, что в конце концов это стало бы неизбежно. А как думаете вы? – мило спросила она, наклонив головку.
– Да, пожалуй. Уверен, что вы это можете.
– Ну а теперь, пока кто-нибудь не решил, что минутка слишком затянулась и вы меня скомпрометировали, вам следует вернуться, а я тем временем позабочусь о том, чтобы вновь наполнили пуншем крюшонницу, – сказала она.
Он судорожно сглотнул, повернулся, чуть помедлил и снова обернулся к ней.
– Спасибо, мисс Нэш. Вы очень здравомыслящая женщина.
– Только никому об этом не говорите, – шепнула она.
Лорд Лефой, которому теперь так же не терпелось уйти, как всего пять минут назад не терпелось заявить о своих чувствах, чуть ли не трусцой направился в гостиную, а Шарлотта возвела очи горе, бормоча слова благодарности.
Не прошла она и нескольких шагов по коридору, как появилась ее горничная, дерзкая, востроглазая девушка по имени Лизетта.
– Прошу прощения, мисс Нэш, но пришел какой-то... мужчина, который настойчиво требует встречи с вами.
Мужчина. Не джентльмен. И не торговец, с которым Лизетта разобралась бы без ее помощи. Шарлотта заинтересовалась:
– Что за человек?
– Он сказал, что ловит вора, мисс Нэш, и хочет поговорить о каких-то драгоценностях, которые удалось найти. – Круглое лицо Лизетты сморщилось от напряжения в попытке вспомнить, о каких пропавших драгоценностях идет речь. Она так ничего и не вспомнила. Возможно, потому, что у Шарлотты никакие драгоценности не пропадали. Сердце Шарлотты учащенно забилось, а по спине пробежал холодок.
– Где он?
– Я не знала, куда его провести, поэтому провела его в малую гостиную, мисс.
– Очень хорошо, – сказала Шарлотта. – Пожалуйста, скажи моим гостям, что меня некоторое время не будет.
Не дожидаясь, пока девушка исполнит ее приказание, Шарлотта прошла по коридору в малую гостиную.
Значит, он ловит вора? Шарлотту это позабавило. Она медленно обогнула свое любимое кресло, в котором расположился Дэнд Росс, положив ноги в тяжелых башмаках на гладкую поверхность ее любимого инкрустированного столика. Неожиданное появление Росса наполнило ее радостным волнением. Ему, конечно, незачем об этом знать. Это лишь польстило бы его самолюбию или – еще того хуже – позабавило бы. А Шарлотта реагировала на него таким образом потому лишь, что он всегда приносил с собой ощущение соблазнительной опасности.
Входя в таинственный мир Дэнда Росса, она даже не думала, что опасность будет казаться ей столь привлекательной. Но не могла отрицать этого, как не могла и устоять перед этим. Правда, ей очень не хотелось бы, чтобы Дэнд узнал о том, с каким нетерпением она ждет его неожиданных появлений.
Шарлотта постучала по губам кончиком пальца с идеально наманикюренным ноготком, как будто пытаясь разгадать загадку. Потом ее лицо неожиданно озарилось вдохновением.
– А-а... поняла. Лизетта не расслышала то, что ты сказал. Ты, должно быть, сказал, что ловишь крыс!
Он взглянул на нее сквозь густые темные ресницы.
– Знаешь, Лотти, любовь моя, – задумчиво произнес он, – а в Париже сейчас действительно носят лифы, а не просто обозначают это понятие.
Прежде чем посмотреть ей в глаза, он задержался взглядом на ее смелом декольте. Она спокойно встретила его взгляд. Если он ожидал, что она покраснеет, то его постигло разочарование. Трудно сосчитать, сколько мужчин с вожделением пялились на ее прелести, а ей было от этого ни тепло ни холодно.
К тому же за все годы, истекшие со времени их знакомства, он иногда поддразнивал ее, делая вид, что интересуется ею в сексуальном плане, но за его дерзкими словами никогда не следовали действия. Он всегда оставался безупречным профессионалом: отстраненным, циничным, не обремененным никакими привязанностями.
Она наблюдала за ним, пока он пил бокал бордо. Дэнд Росс стал шире в плечах и выше ростом, но по-прежнему отличался этакой раскрепощенностью и самоуверенной кошачьей грацией.
У него были темно-русые волосы, полуприкрытые карие глаза, худощавое лицо с широким ртом и тонкими губами и квадратная челюсть, спрятанная теперь под густой бородкой, прикрывающей пиратский шрам. Правда, он весело признавался, что шрам был результатом падения с лестницы, когда он воровал яблоки, а не раны, полученной на дуэли, как она когда-то вообразила.
Вряд ли ему можно доверять. О себе помалкивал, а свои чувства – если они у него были – держал в тайне.
– Вот как? – воскликнула она, нарочито растягивая слова. – Ну что ж, мы воюем, введено эмбарго, и я считаю своим долгом позаботиться о том, чтобы моя портниха не слишком перенапрягала экономику непомерным расходом ткани.
– Какой патриотизм, Шарлотта! – сдержанно заметил он. – Я потрясен твоими жертвами. Или следует употребить это слово в единственном числе? Что-то не похоже, что ты во многом отказываешь себе в плане комфорта.
Он обвел ироническим взглядом роскошное убранство гостиной, скользнул по голубым стенам, отороченным белой лепниной, и по мягкой мебели на изящных гнутых ножках, обитой синим муаром, с резными спинками в виде лир, с массой подушек и подушечек в наволочках из дорогой парчи ярко-желтого цвета. На покрытом черным лаком консольном столике красовался огромный букет желтых роз и словно восковых белых гардений, стоявших в китайской вазе.
