– Это те желтые розы?
– Вижу, ты их узнаешь.
– Еще бы. – Он вдруг заговорил совсем тихо: – Я подкармливал их собственной кровью. Где ты их взяла?
– Они с того куста, который ты и твои товарищи подарили нам много лет назад. Я привезла черенки с собой из Йорка. Сначала они росли в городской резиденции Уэлтонов, а теперь вот здесь, – сказала она, – чтобы напоминать мне о добром старом времени. Видел бы ты, какую сенсацию они производили, когда я украшала ими волосы или прикалывала к тому, что я – очевидно, ошибочно – называю своим лифом. – Она усмехнулась. – Я очень люблю производить сенсацию. К тому же эти розы очень подходят к убранству моих апартаментов, – добавила она, обводя комнату довольным взглядом.
– Новый адрес. Новый цвет стен. Новая мебель, – бормотал Дэнд, тоже окидывая взглядом комнату. – Резонно задаться вопросом: вполне ли респектабельно молодой женщине жить одной?
– Не думаю, – бойко ответила она. – Но какое мне дело до респектабельности, если она лишь связывает мне руки и мешает приносить пользу тебе и твоим друзьям?
– Очень практичный подход, Лотти. Ты стала весьма решительной, малышка, не так ли?
– Хотелось бы в это верить.
– Знаю, что так оно и есть, – сказал он, лениво улыбнувшись. – Сколько сердец разбила на этой неделе жестокая маленькая мисс Нэш?
– Сердец? – задумалась она. – Ни одного. Однако спесь с некоторых сбила.
– Бедняги. – Он поставил бокал возле ног и, покачиваясь на стуле, сложил руки на подтянутом животе.
Даже по прошествии многих месяцев она не перестала удивляться тому, что он был одним из самых лучших тайных агентов Англии. Этому было трудно поверить. Человек с сомнительной репутацией, скрытный и опасный – таково было ее первое впечатление о нем, когда он появился в плохо освещенной библиотеке отца Таркина, и она полагала, что впечатление это было вполне правильным.
До того, как они обменялись хотя бы словом, был тогда один момент, когда их взгляды встретились и у нее замерло сердце и остановилось дыхание. Время тоже остановилось, и ей захотелось навсегда остаться в лучах этого ясного, горячего взгляда. Правда, потом он заговорил – и разом отмел все, что она нафантазировала относительно этого момента. Ну да ладно. Фантазия – она и есть фантазия. Не существовало между ними никаких тайных уз, никакого глубокого единения. Была цель и был долг. Этого было более чем достаточно, чтобы наполнить жизнь смыслом.
– И все же что-то, видимо, заставило тебя сменить адрес, – настойчиво продолжал Дэнд. – Что случилось, Лотти? Неужели ты в конце концов совершила какое-нибудь преступление против общества, на которое не смогли не отреагировать даже барон и леди Уэлтон? Может быть, надевала бриллианты до полудня? Или в течение месяца дважды появлялась в одном и том же наряде? – спросил он. – Расскажи мне. Что ты натворила такого, что побудило Уэлтонов выставить тебя из дома?
– Ничего я не натворила. Просто Мэгги Уэлтон имела наглость выйти замуж, – беззаботно ответила она. – А ее супруг, жалкое создание, отказался пригласить меня жить с ними. Представляешь, какое нахальство!
– Какой опрометчивый поступок! – усмехнулся Дэнд.
– Вот именно, – согласилась она. – И вот я решила, что настал момент покинуть моих дорогих друзей Уэлтонов и жить самостоятельно. К счастью, деньги, которые мне дают Кейт и Кристиан, позволяют это сделать.
Взгляд Дэнда скользнул по ее новому платью, задержался на накинутой на плечи кашемировой шали и чуть покачивающихся жемчужных серьгах в ушках.
– Должно быть, они обеспечивают тебя более щедро, чем я предполагал. – Она уклончиво улыбнулась. Он и понятия не имел, насколько щедро. – Если уж речь зашла о твоем наследстве, то скажи, есть ли какие-нибудь новости о полковнике и миссис Макнилл? – спросил Дэнд. – А также, конечно, о прекрасной Хелен и не менее великолепном Рэме?
При упоминании о старшей сестре, маркизе Коттрелл, Шарлотта несколько замялась. Последнее письмо Хелен было коротким, и в каждой его строчке чувствовалось стремление не критиковать и не подвергать сомнению экстравагантное поведение Шарлотты. Шарлотта была рада, что до другой ее сестры, Кейт, вместе с полком своего супруга находившейся далеко от дома, почти не доходили сплетни, которые не могли пройти мимо ушей Хелен.
– Мне известно не очень много, – сказала он. – Хелен и Рамзи готовятся отплыть с Ямайки, где Рэм занимался ликвидацией одной из старых плантаций маркиза. В этом месяце они должны прибыть в Лондон. А Кейт и Кристиан сейчас на континенте.
– Неужели все они до сих пор считают меня убийцей? Вопрос застал Шарлотту врасплох. Она не ожидала, что Дэнда интересует, что о нем думают его бывшие товарищи. Беспокойство о том, что думают о тебе другие, вело к бессонным ночам и мешало сосредоточиться на главном. Дэнд, сам то го не подозревая, преподал ей этот урок. Слишком много ночей она лежала без сна, думая, на какой риск он идет, возвращаясь во Францию, и каким опасностям вновь подвергается, когда приходит к ней, но потом, чтобы не сойти с ума, она заставила себя не думать о нем вообще.
Однако вот он снова здесь и расспрашивает ее о других «охотниках за розами». Это было неожиданно. Похоже, это говорило о том, что у него есть сердце, которое бьется в унисон со всем остальным человечеством и имеет такие же слабости и уязвимые места. Ей всегда казалось, что Дэнд Росс почти неуязвим для подобных вещей. Ну что ж, посмотрим.
– Этого я не знаю. Они не говорят со мной на такие темы. Не забывай, пожалуйста, что, будучи в высшей степени легкомысленным существом, я слишком поглощена своими собственными интригами и прочими глупостями, чтобы думать о ком-то другом.
– Ты говоришь это с некоторой горечью, – заметил он.
Неужели? Она надеялась, что это не так. Ей не хотелось бы, чтобы сестры считали ее пустышкой, хотя она сама делала все, чтобы заставить их поверить в это. Хорошо бы они считали ее достойным человеком, несмотря на то что все факты говорили об обратном.
– Это не совсем так, – сказала она. – На самом деле я пытаюсь следовать твоему примеру, Дэнд.
– Как это? – удивился он.
– Быть практичной, не лезть за словом в карман, – перечисляла она его качества. – Не иметь сожалений, ненужных угрызений совести или привязанностей, чтобы не приходилось никому объяснять свои поступки.
– Каким же образом, позволь узнать, ты пришла к этой весьма нелестной оценке моего характера? – спросил он, явно забавляясь разговором.
– Мне она совсем не кажется нелестной, – сказала Шарлотта, искренне удивившись, – а наоборот, весьма практичной.
– Вот как? – задумчиво произнес он. – И все же скажи: что дает тебе основания так думать обо мне?
