«Ты чудо как хороша, ты великолепна, – говорил ей Алекс Эндрюс, держа ее в своих объятиях. – Самая красивая во всем мире».
Бет старалась не поддаваться сладким речам, несмотря на блаженную истому, пронизывающую ее тело с каждым новым словом о любви к ней. Она знала, что Алекс играет, догадывалась о его планах. Ложь со стороны мужчины, в которую Бет все же почти поверила, вызывала в ее душе бурю страстных эмоций, но она старалась сдерживаться, так как была уверена в двуличности этого человека. Почему он считал самой красивой именно ее? Этот симпатичный джентльмен, похожий больше даже не на современную кинозвезду, а на одного из прекрасных греческих богов, несомненно, пользовался популярностью среди более привлекательных женщин. Высокий, мускулистый, представительный, Апекс, казалось, обладал каким-то внутренним магнетизмом, перед силой которого не мог устоять никто. А еще Бет чувствовала иногда, как ее воля растворялась в его невероятной сексуальности. Глаза! Серые, словно серебро, они гипнотизировали. Бет до сих пор как бы заглядывала в них, чувствовала их теплоту и притягательность...
– Бет!
– Прости, Ди, – извинилась девушка.
– Ничего, – мягко улыбнулась подруга. – Келли сказала, что ты наконец получила свой заказ с посудой и уже распаковала ящики. Я сгораю от нетерпения – хочу увидеть уникальные бокалы. Кстати, завтра у меня будет пара свободных часов, можно я заеду к тебе в магазин?
– О нет! До Рождества наборы не увидит никто! – отрезала Бет. Она начинала паниковать. – Я еще не расставляла посуду на полках, хочу сделать сюрприз.
– А, ты хочешь всех заинтриговать! – Ди расплылась в улыбке. – Как здорово у тебя получается приманивать покупателей! Что бы ты ни придумала, это всегда производит эффект, – с завистью в голосе похвалила Ди. – Вот я так не умею. У тебя талант настоящего дизайнера, поэтому мне и нужен твой совет, как лучше обновить и украсить мою гостиную.
– Да ты и сама прекрасно справишься, – заверила Бет. – Ведь моя помощь нужна, лишь когда дело доходит до деталей. Вот, например, этот пурпурный дамаст с золотой бахромой по краям будет смотреться очень экстравагантно, – разглядывая журнал, предложила она новинку Ди.
– Да, но слишком контрастно... – протянула та в сомнении.
– Вот именно! Для зимы, особенно в праздники, это то, что нужно, – заявила Бет с видом знатока. – А ближе к лету можно подобрать оттенки помягче. Окна твоей гостиной выходят в сад, и, если добавить нежные цвета, зелень за окнами будет гармонировать с отделкой комнаты.
Бет посмотрела на часы и поднялась с кресла: было уже поздно, пора отправляться домой.
– Не забудь, – напутствовала Ди, – если понадобится помощь, дай мне знать. Анна, конечно, иногда стоит за прилавком, когда вы с Келли заняты, но... – Она замолчала, видя, как Бет мотает головой.
– Сейчас Бард ни за что не позволит Анне уйти куда-то без него. Она уже устала говорить ему, что беременность – это нормальное состояние и что не стоит так волноваться, но он не слушает и обращается с ней как с маленьким ребенком.
– Да, Бард слишком усердствует, – беззлобно усмехнулась Ди. – Когда мы ходили на ярмарку цветов, он был возмущен, узнав, что я позволила Анне нести коробку с семенами. Кстати, по-моему, Бард до конца не простил меня, после того как я однажды попросила его уйти. Это было еще до их свадьбы. Он пришел пообщаться с Анной, а мы с ней как раз сплетничали именно о нем.
– Не переживай, – успокоила Бет, – он не злопамятный, а когда родится ребенок, Бард и вовсе станет самым добрым человеком на свете.
Бард был ей симпатичен, и она от души радовалась за свою крестную, нашедшую с ним счастье. Однако они с Ди все время сталкиваются лбами. Характеры у обоих сложные. Правда, Бард никогда не переходил границ дозволенного. А что сказать об Алексе Эндрюсе?
Алекс. Он просто чудовище. Наверняка умер бы со смеху, узнав, в каком затруднительном положении Бет сейчас оказалась. И уж точно добавил бы свое коронное: «Я же говорил...»
Девушка оставила свой маленький автомобиль у магазина и через черный ход поднялась в уютную квартирку, которую последние годы снимала вместе с Келли. Алекс Эндрюс! Она все еще думала о нем.
Алекс Эндрюс или, точнее, Алекс Карл Эндрюс...
– Меня назвали так в честь этого моста, – говорил он ей мягким голосом на легендарном Карловом мосту в Праге. – Дед рассказывал об этом, часто напоминая о моих чешских корнях.
– Поэтому ты сейчас здесь? – заинтересовалась тогда Бет, забыв о своей решимости быть равнодушной и во всем к нему подозрительной.
– Да, – просто ответил он. – Мои родители переехали сюда в девяносто третьем. Жаль, но дед умер, не дождавшись этого дня. – В глазах Алекса была печаль. – Он, моя бабушка и моя мать, когда ей было лишь два года, уехали из Праги в сорок шестом. Мама, конечно, почти ничего не помнит о тех днях, а вот дед... – Он запнулся. У Бет в горле застрял ком, когда она увидела слезу на щеке у Алекса. Ей безумно хотелось протянуть руку и ласково погладить его лицо, смахнуть эту слезинку, но она не забывала контролировать себя и сдержалась. – Он мечтал вернуться сюда, – продолжал Алекс. – Ведь это была его родина. Дед не радовался тому, как устроился в Англии, – его домом всегда оставалась Прага. Я помню, как он навещал меня в Кембридже. «Да, здесь красиво, – сказал он мне однажды, когда мы пошли кататься на лодке. – Но разве эта речка может сравниться с той, что течет через Прагу!.. Ты не поймешь меня, пока сам не побываешь в этом чудесном городе и не увидишь Влтаву и Карлов мост».
– А теперь? – нежно спросила Бет. – Теперь ты понимаешь, почему он так говорил?
– Да, – тихо ответил Алекс. – Я считал себя британцем, пока не приехал сюда. О том, что во мне течет чешская кровь, я узнал из рассказов деда. Однако многочисленные истории о нашем родовом замке и землях вокруг, о бесценных сокровищах и старинной мебели, принадлежавших нашему клану, для меня были всего лишь удивительными сказками. Я с удовольствием слушал их, но никогда не воспринимал всерьез. – Алекс пожал плечами. – Я не чувствовал никаких потерь, пока жил в Англии, и, естественно, не искал того, чего лично у меня не отнимали. Но однажды я приехал сюда и тогда... тогда осознал, чего мне всегда недоставало. Я понял, что в душе стремился именно сюда, в свое родовое гнездо.
– Ты останешься тут? – спросила Бет, увлеченная разговором.
– Увы... нет, – ответил Алекс. – Не могу. Не сейчас.
Именно в этот момент и начался страшный ливень. Алекс схватил Бет за руку, и они побежали к небольшой укромной нише в арке моста. Там он совершенно неожиданно для Бет признался ей в любви. Это было невероятно... слишком скоро, слишком нереально. Скорее всего, у него были свои планы на ее счет, поэтому он так поспешил с признанием, а иначе он никогда бы ей такого не сказал. Алекс может влюбиться в серую мышку? Зачем? Почему?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
