Конечно, кому захочется долго ждать наследства от сорокалетнего мужчины, хоть он невероятно богат, одинок и умен… И ведь не скажешь, что некрасив. Это он, наверное, и сам знает.
Но не в ее вкусе, разумеется. Самомнение Тома Круза и невозмутимость Клинта Иствуда – так она описала его Мейрисе.
«Если он похож на Джорджа Клуни, я пойду на него работать!» – заявила подруга.
Патрик не походил на Джорджа Клуни, очень уж холоден, и черты лица слишком суровы. В нем совсем нет обаяния повесы Лори, и все же – Лу как бы заново вгляделась в босса – в нем определенно что-то есть, что-то цельное и надежное. И если ему говорят, он слушает. Он в отличие от Лори смотрит на тебя, а не глазеет по сторонам, выискивая что-то более интересное… или кого-то.
Странно, прежде она этого не замечала. Взять хотя бы его рот, такой спокойный, твердый и…
При взгляде на эти губы возникают разные мысли… Тут Лу одернула себя. Просто забавно, что она не замечала этого раньше, вот и все.
– А почему бы вам не познакомиться с женщиной, у которой амбиций еще больше, чем у вас? Кто-то же делает карьеру сам и не намерен поселяться у вас!
– Если бы найти такую девушку… Я, может, даже женился бы на ней.
– И расстались бы со свободой?
– Ну, по меньшей мере, брак заставил бы умолкнуть мою мать. Она постоянно требует, чтобы я снова женился. Она считает, что мне нужно о ком-то заботиться, и говорит, что, может быть, тогда я не был бы таким эгоистом.
Это прозвучало так обиженно, что Лу с трудом подавила улыбку, ей понравилось, что мама влияет на него сильнее, чем личный секретарь.
– Она хочет иметь внуков, потому и подталкивает вас к женитьбе?
– По-моему, она уже смирилась с тем, что от меня, их ждать не стоит. Да не сочувствуете ли вы ей? Так у нее уже есть одиннадцать внуков и внучек. Думаю, этого более чем достаточно.
– Одиннадцать?! – Оказывается, у него огромная семья.
– У меня три сестры, все весьма плодовиты и тоже считают, что я должен жениться. Каждый раз, когда мы встречаемся, они спрашивают меня, какой смысл в моих деньгах, если они никого не радуют? У меня должна быть большая семья только потому, что у них у самих так. Я говорю, что и без того счастлив, хотя иногда, когда возвращаюсь откуда-нибудь, мой дом кажется таким пустым, – признался он и неловко улыбнулся. – Вот, таковы мои трудности.
– Это признание, а не исповедь, – благодушно отмахнулась Лу. Ей было до странности уютно сидеть здесь с ним, ее боссом, и разговаривать о вещах, которые она никогда и ни с кем не стала бы обсуждать на работе. Разговаривать так, слов но он был ее другом.
И это при их-то прохладных отношениях. Она мельком подумала, не пожалеет ли утром о нынешней откровенности, но отогнала эту мысль.
Кстати о вине. Они, кажется, уже осушили очередную бутылку. А собирались сделать всего-то по глотку.
Хотя о чем беспокоиться? Она не дома, не на работе. Сейчас все другое. И Патрик выглядит другим. Почему-то человечнее, доступнее. И даже привлекательнее, хоть и не в ее вкусе.
– Вы говорили, что настало время исповеди. Я вам исповедалась, теперь ваша очередь. Исповедуйтесь.
Патрик подумал, что можно наклониться через стол и шепнуть ей, чтобы она забыла про десерт и поднялась с ним наверх, в спальню, что он хочет подхватить ее на руки и поцеловать, что хочет погладить ее бедро и сдернуть эту чопорную юбку, залезть пальцем под край чулка, а потом…
– В чем угодно. – Ее нервировали потемневшие глаза собеседника. Она не знала, о чем он думает, но чувствовала, что его мысли вогнали бы ее в краску. От этого ее пульс подскочил так, что стало душно. Но сейчас не то время, а босс – не тот мужчина, от которого стоит заводиться. Как бы то ни было, его откровения на тему блондинистых ничтожеств она больше слушать не желает. – Но с условием, что ваши фантазии касаются вас и не касаются меня, – твердо оговорила она.
Вовремя она это сказала. Еще чуть-чуть, и он увлекся бы, а условия для отступления ограниченные. От всей нелепости ситуации уголки его губ смешливо дрогнули, но благодаря ее вмешательству он пришел в себя. Все опять встало на свои места, и фантазии насчет белья, а также перспектива будущих объяснений с собственным секретарем предстали перед ним в истинном свете.
– О'кей…
Разумеется, он может что-нибудь ей рассказать. Фантазии… фантазии… И главное, держаться подальше от ее чулок…
– Ладно, – начал он после паузы. – На самом деле мои фантазии не очень отличаются от ваших. Как, например, такая? Мне хотелось бы брака с его преимуществами, но без его отрицательных сторон. Итак, моя жена всегда должна быть там, где мне нужно, должна быть прекрасной хозяйкой, помнить дни рождения моих сестер и, если я встретил прекрасную девушку, незаметно исчезать, чтобы не мешать моим невинным развлечениям.
– Значит, вам нужен кто-нибудь, – задумавшись над его словами, Лу рассеянно протянула ему бокал, – кто готов выйти замуж за ваши деньги и мучиться в этом браке, как на вредном производстве.
– Это неромантично!
– Вам не нужна романтика, – сурово осадила она. – Вам нужен некто для управления домом, что-то вроде секретарши по быту, приятной и интересной на случай, если придется представляться супругами, закрывающей глаза на ваши проделки и абсолютно ничего не ждущей от вас, кроме доступа к банковскому счету.
Ее суждения не произвели на него впечатления, и, наполняя доверху ее бокал, он согласился:
– Это именно то, что мне нужно.
– По сути, – продолжала она, – вам нужно жениться на мне.
Рука Патрика, державшая бокал, дрогнула, и немного вина пролилось на скатерть.
– Извините. – Он промокнул салфеткой пятно. – Мне показалось, вы сказали, что я должен на вас жениться!
– Сказала. – Лу с улыбкой спокойно забрала бокал. – На ком-нибудь вроде меня. Думаю, я была бы вам прекрасной женой.
– Вы? – Патрик не знал, засмеяться ему или возмутиться.
– Встретились два фантазера! – оживилась Лу. – Нам не нужна такая глупость, как любовь! Я должна быть почтительной женой, вести дом, помогать вам развивать бизнес и напоминать, чтобы вы позвонили маме. Вы можете менять девушек – я не жалуюсь. Я должна только помахать вам рукой, пожелать приятно провести время и постараться, чтоб вы не забыли оставить мне вашу кредитную карточку.
И сама засмеялась над картинкой. Честно говоря, она слишком много выпила, но была в той стадии веселья, когда это ее уже не беспокоило.
Патрика же немного волновало, как выпутаться из обсуждаемых фантазий, пока они окончательно в них не увязли. Хотя ясно, что Лу говорила совсем не о чулках.
– А что должен делать я?
– О-о, вы время от времени будете появляться, чтобы пожаловаться на дела, но это никак не должно мешать вашим удовольствиям. Все, чего я хочу, – это править вашим домом и иметь уверенность, что больше никогда не окажусь бездомной.
