В тот вечер, вернувшись с прогулки, она прошла сразу же в холл, где и застала мужа сидящим неподвижно с мрачным выражением лица перед расколотым камином. Она решительно приблизилась к нему и твердым голосом заговорила:
– Джеффри, я разговаривала с этим Диландэр. Он рассказывает ужасные вещи! Он сказал, например, что неделю назад его сестра вернулась домой. Она была в ужасном состоянии и страшно грозилась. Диландэр пытался выпытать у меня, где она! Джеффри! Она же мертва! Мертва! Он говорил, что она выглядела как привидение и только золотистые волосы не дали ему сойти с ума от страха! Но скажи мне, как она могла вернуться?!.. Ты понимаешь, что я не нахожу себе места от этих рассказов?!
Вместо ответа Джеффри разразился ужасными проклятиями. Она вся задрожала. А он все не останавливался, изрыгая ругательства по адресу Диландэра и его сестры. А особенно он честил ее золотистые волосы.
– Хватит! Хватит! – закричала она и тут же осеклась. Взгляды, которые метал то на нее, то на камин ее муж, были ужасны!
Уже почти не контролируя себя, он вскочил и направился было к выходу из холла, но тут же остановился, увидев, как внезапно испугалась его жена. Он посмотрел туда же, куда и она, то есть на каминную плиту и содрогнулся: сквозь трещины в камне упорно лезли на свет золотистые волосы…
– Смотри! Смотри! – шептала она побелевшими губами. – Это мертвая! Это ее призрак! Уйдем отсюда, господи, я прошу тебя! – С этими словами она схватила мужа за руку и потащила его из холла прочь, ее лицо было искажено величайшим страхом.
В ту ночь ей стало плохо, она металась по кровати и временами ее речь теряла связность и осмысленность. Брэнт-Рок навестил местный доктор и оказал кое-какую помощь. Понимая все-таки ограниченность своих возможностей, он рекомендовал Джеффри телеграфировать медикам в Лондон. Брэнт был в отчаянии и в тревоге о жене почти полностью забыл о своем преступлении и его последствиях. Скоро доктор вынужден был уйти, так как его ждали другие пациенты. Он оставил Джеффри сиделкой у кровати жены. Его последние слова были:
– Запомните, вам нельзя отходить от ее кровати, пока не приду утром я или пока не приедет доктор из Лондона. Настаиваю на том, чтобы ей был обеспечен полный покой. Не дай бог, произойдет еще один взрыв эмоций! Сейчас она лежит в тепле, и больше ей ничего пока не потребуется. Но не лишайте ее этого!
Поздно вечером, когда дом опустел – Джеффри отпускал на ночь слуг, – его жена неожиданно поднялась с постели и позвала мужа.
– Пойдем! – торжественно сказала она, когда он пришел. – Пойдем в старый холл! Я знаю, откуда тянутся эти золотистые локоны! Я хочу посмотреть еще раз, как они растут!
Джеффри сначала попытался было отговорить ее от этой затеи, так как очень боялся за нее. А потом он увидел, что останавливать ее попросту бесполезно. Он шел за ней, завернутой в махровое покрывало, и не смел даже слова сказать, боясь, что сгоряча она выскажет вслух все свои подозрения. Когда они зашли в холл, она сразу же повернулась к двери, плотно притворила ее и закрыла на ключ.
– Лучше будет, если нам троим никто не помешает, – сказала она с улыбкой, обернув к мужу смертельно-бледное лицо.
– Нам троим?! Но ведь мы только двое… – прошептал Джеффри, пытаясь унять дрожь в теле и не осмеливаясь говорить дальше.
– Сядь там, – сказала она, выключив свет, который он было включил. – Сядь у камина и смотри на этот золотой ручеек! Серебряный лунный свет завидует ему! Смотри, он стелется по полу к этому ослепительному золоту! Нашему золоту!
Джеффри с ужасом стал смотреть туда, куда ему указывала жена, и убедился в том, что за те часы, что он не был здесь, золотистые локоны опять проросли сквозь камень, и их уже при всем желании невозможно было скрыть от постороннего глаза. И все же он попытался это сделать, поставив на них ноги. Его жена придвинула другой стул поближе, села и положила голову на плечо мужу.
– Не шевелись теперь, милый, – прошептала она. – Давай просто сидеть и смотреть. Мы разгадаем тайну золотистых прядей!
Он обнял ее за талию одной рукой и полностью расслабился. Когда весь пол был залит лунным светом, она заснула.
Он боялся убрать руку, чтобы не потревожить ее сон, и сидел неподвижно возле нее. Время шло, и печаль все больше овладевала им.
Он скосил глаза на каминную плиту и весь содрогнулся от ужаса: золотистые волосы росли прямо на глазах. Он смотрел на них широко раскрытыми застывшими глазами, не в силах оторваться. Волосы росли с каждой минутой все больше и больше, а его сердце с каждой минутой становилось все холоднее и холоднее, пока в его взгляде не погасла наконец последняя искра жизни и не остался лишь мертвый ужас.
* * *
Наутро явился доктор из Лондона, но ни Джеффри, ни его жены никак не могли разыскать. Слуги осмотрели все комнаты без исключения, но безуспешно! Наконец, их внимание привлекла массивная дверь старого холла. Они выломали ее, вошли внутрь и их взорам предстала печальная и страшная картина. Там, у самого камина, сидели на стульях Брэнт и его молодая жена. Окоченевшие. Сидели как будто спящие, но на самом деле – мертвые… Ее лицо было совершенно спокойно, и, казалось, она продолжает видеть какой-то интересный сон. Но выражение лица ее мужа было таково, что заставило всех вошедших невольно содрогнуться. В его неподвижных, широко раскрытых глазах застыл предсмертный ужас, непередаваемый и безотчетный страх… Его ноги купались в золотистых кружевах женских волос, подернутых сединой. Волосы нежными ручейками вытекали из трещины в каминной плите.
Они росли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
