только подсвечник, в котором остались три наполовину сгоревшие свечки, но и масляную лампу. Забираю добро с собой, и почти бегом вылетаю на улицу.
— Ах, леди Изольда! — мне на встречу бросается Розалинда. — Я уж подумала, что призраки вас утащили!
— Не говори глупостей, что со мной станется! — отмахиваюсь, а у самой сердце готово выпрыгнуть из груди. — Поджигай, и пойдем на разведку. Не оставаться же на улице ночевать.
Розалинда умело чиркает огнивом, и через пару мгновений мы благополучно поджигаем и свечу, и старенькую медную лампу.
— Помогай нам, Светлый! — выдыхает нянька и на этот раз первой шагает в темный проход.
При свете все кажется другим и я посмеиваюсь над собственными страхами. Особняк в довольно хорошем состоянии, если судить по внутреннему убранству. Теперь понимаю, отчего мачеха так не хотела отдавать мне его. Холл поражает воображение: должно быть тут было очень красиво раньше, когда горели десятки светильников. Это центральное место в доме и оно производит впечатление. К лестницам ведут некогда красочные ковровые дорожки, а сейчас они припорошены десятилетней пылью. Большой камин посередине вполне способен прогреть такое просторное помещение, настолько он велик.
Но мы не задерживаемся здесь надолго, и идем дальше. Даже Розалинда перестала труситься. Нам нужно разобраться — в каком состоянии кухня, откуда берется вода, и где сегодня мы будем спать.
Едва стоило ступить на порог предполагаемой кухни, как вокруг задрожали, задребезжали медные кастрюльки, крышки, котелки и поварешки.
— Это оно! — стонет Розалинда, отступая обратно. — Проклятый дом не пускает нас дальше!
— Это свинство! — упираю руки в бок. — Кто бы тут ни жил — вам придется смириться! Отныне этот особняк мой!
Не знаю, что на меня нашло, может, сказалась усталость и страх перед неизвестным, но я всерьез разозлилась. И мне стало плевать — призраки тут или собака Баскервилей затерялась!
— Слышите? — топаю ногами и кричу. — Это мой дом! И деваться мне некуда! Завтра с вами разберусь! — и пригрозила кухонной темноте кулаком.
Розалинда же стоит — ни жива ни мертва. Благо, что все посторонние шумы на этом закончились. Я буквально на себе оттаскиваю ее обратно в холл и усаживаю на ступенях.
— Все хорошо, дорогая, все закончилась! — прикасаюсь к ее бледной щеке.
— Нет, леди Изольда! Боюсь, я не такая храбрая, как вы и эту ночь мне не пережить!
— Предлагаю найти место для ночлега и лечь пораньше. А завтра, с дневным светом станет в разы легче, и мы поймем — кто тут шумит и нас пугает.
— Боюсь, я не сомкну глаз! — Розалинда шумно сморкается в платок. — Я и не замечала за вами раньше такой отчаянной решимости, милая. Но вы должны признать, этот дом — зло во плоти.
— Нет, Розалинда. Я не верю, — качаю головой. — Встаем, ну же!
Я помогаю подняться нянюшке на ноги, и вместе мы преодолеваем лестничный пролет. На втором этаже ожидаемо располагаются спальные комнаты. Толкаю первую попавшуюся дверь и захожу внутрь, подсвечивая себе пляшущими от движения огоньками свечи. Передо мной большая «хозяйская» спальня. Огромная кровать с балдахином занимает основную ее часть, еще есть комод и узкий платяной шкаф. Большие мягкие кресла у камина. И напольное зеркало в углу у окна.
Думаю, что в дальнейшем это комната станет моей. А пока сгружаю полуобморочную Розалинду в пыльное кресло. Отовсюду тянет холодом. Стынут ноги от ледяного пола. И хоть на дворе почти лето, дом насквозь сырой и холодный. Подхожу ближе к камину, рассматривая его устройство. Впрочем, ничего сложного даже для современной меня. Кочерга, экран, чтобы не летели искры, каминные меха. А в самом камине — горка недогоревших дров, наполовину истлевших от времени. Рядышком на полу лежат еще несколько аккуратных чурбачков. Судя по всему, кто-то все-таки пытался тут согреться, пусть и неуспешно.
Закидываю дровишки внутрь, и ищу чем бы разжечь огонь. Недалеко от кровати лежит стопка бумаг, припорошенных пылью. Почему-то на полу. Будто хозяин прилег просмотреть бумаги перед сном, да так его и настигло неведомое проклятие. Мотаю головой — ну и чушь лезет в голову! Нет здесь никаких призраков, просто глупые сказки!
Подбираю исписанные аккуратным округлым подчерком листы и поджигаю от свечи. Огонь жадно набрасывается, проглатывая свою добычу. Сухие деревяшки мгновенно занимаются, и комната окрашивается в уютный теплый свет.
Розалинда клюет носом, пригревшись у огня, а я не могу уснуть. Просто слишком много мыслей в голове и столько всего хочется сделать, что даже руки чешутся. Для начала — хотя бы выбить всю пыль и смыть грязь. Здесь так пыльно, что свербит в носу.
Я держусь изо всех сил, но чих нападает: беспощадный и неугомонный. На десятый раз слышу вежливое:
— Будьте здоровы, леди!
— Спасибо, — отвечаю на автомате. И тут до меня доходит, что голос-то мужской! А ведь в доме кроме меня и Розалинды никого нет.
— Выходите немедленно! — хватаю подсвечник, выставив перед собой, в качестве защиты. — Этот дом теперь принадлежит мне, и я не потерплю непрошеных гостей!
Лучшая защита — это нападение. Жду, пока покажется вороватый жулик, что так нагло жмется где-то по углам моего особняка.
— Я бы с радостью, леди, но,… увы! — тяжелый мужской вздох поднимает целый ворох пыли. И я снова звонко чихаю.
— Кто вы? Почему я вас не вижу? — задаю вопрос, методично обходя просторную спальню. Где бы ни спрятался незнакомец — я его найду.
— Граф Джеймс Коул к вашим услугам, леди! — ветерок касается моих рук.
— Виконтесса Изольда Вильерс, — представляюсь в ответ. — Выходите, ваше сиятельство, это не смешно!
— Я настолько близко, леди Вильерс, насколько позволяют приличия, — раздается за моим правым плечом. Разворачиваюсь на пятках, чтобы уставиться в пустоту. Что это? Те самые обещанные призраки?? Но я ведь современная и прогрессивная женщина. Я не верю в подобную чушь…. Или верю?
Глава 5
— Вы…. Вы тот самый проклятый граф? — спрашиваю почему-то шепотом.
— Да, леди, к великому сожалению.
Я открываю рот, чтобы задать новый вопрос, но граф весьма невежливо меня перебивает.
— Только не кричите, леди Вильерс, умоляю вас! Сейчас набегут остальные, и начнется светопреставление!
— Вообще-то и не собиралась, — захлопываю рот. Вот и поговорили.
— Правда? Так это же замечательно! — восклицает приятным баритоном граф. — Тогда, не откажите в беседе, леди Вильерс. Так давно не участвовал в светском разговоре, что боюсь показаться неучтивым и не гостеприимным.
— Дайте мне минуточку, — отступаю ближе к камину. Его тепло успокаивающе действует на взбудораженные нервы.
— Я все же пугаю вас, леди. Простите. Я могу уйти. Вы, судя по всему,
