– Не делайте поспешных выводов. В университете я специализировался по общей истории и истории Англии, а в свободное время от нечего делать прочел несколько стихотворений. Между прочим, мы с вами находимся в замке, который когда-то принадлежал поэту. Вы слышали о Ньютоне Фенморе?
Эннабел улыбнулась.
– Да, мне известно это имя. – Не выдержав, девушка рассмеялась. – Пожалуй, я расскажу вам. Творчеству этого поэта посвящена моя диссертация. Поэтому я и приехала сюда, в Кент. Надеюсь снять квартиру неподалеку от того места, где мой поэт создавал свои произведения.
– Черт побери! Вам всегда так везет? Видели башню в стороне от замка? Я собираюсь отремонтировать ее и сдавать. Мне необходимо вернуться в Штаты, возможно, мой визит затянется. Было бы замечательно, если бы в поместье остался человек, которому я смог бы доверить заботу о замке.
Эннабел почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Побывать в замке, жить в средневековой башне!
– Вы и в самом деле хотите этого? Не могу выразить словами, как я рада! По дороге сюда я увидела башню и почувствовала…
А вдруг Роман Форсайт откажется сдавать башню человеку, который так легко идет на любую авантюру?
Роман закончил фразу сам, и в его голосе Эннабел не услышала шутливого поддразнивания, преобладавшего в начале разговора.
– Вы почувствовали, что уже были в этой башне? Что жизнь в ней воскреснет с приходом человека, которого давно ждут?
Эннабел кивнула.
– Я чувствую то же самое. Думаю, именно поэтому я и не хожу туда. Меня пугают чувства и переживания, которые она во мне вызывает. Там необходимо навести порядок. Наверное, по виду башни можно догадаться о масштабах ремонта, который нам предстоит сделать. – Он задумался, затем категорично закончил. – Деньги – не проблема. Мои изувеченные колени и перебитый нос – не самое приятное зрелище, но за свою работу на стадионе я получил большие деньги… Что ж, поднимем бокалы. Я хочу показать замок и ваш дом.
– Мой дом. Как приятно звучит! У Йейтса была своя башня в Слайго. Теперь и у меня есть своя собственная в Кенте!
– Но она достанется вам не бесплатно, – произнес Роман.
Эннабел округлила глаза.
– Я даже не спросила о цене! Надеюсь, она в разумных пределах.
– Что вы скажете, если придется дать обещание время от времени готовить обеды для старого холостяка из Дикси, а иногда просто посидеть с ним вечером и поболтать о том – о сем?
На лице Эннабел появилась сияющая улыбка. И не только потому, что удалось сэкономить на квартире. Возможность быть рядом, с Романом Форсайтом и лучше узнать его взволновала ее не меньше, чем предстоящее научное исследование.
Возможно, даже больше.
Роман передал обязанности бармена своим помощникам.
Они вышли из бара и по каменной лестнице поднялись на второй этаж.
– Осторожно! С тех пор, как построили этот замок, каменную кладку не трогали. Смотрите под ноги, некоторые ступени совсем разрушены.
Роман рассказывал о том, как сначала в Англии строили небольшие крепости. Потом на смену им пришли замки с каменным каркасом. Именно так был построен Шеффилд Холл. Крепости были плохой защитой от врагов, каменные замки намного прочнее.
– Помедленнее, пожалуйста, – попросила. Эннабел.
Она с трудом поспевала за хозяином замка.
– Ни в коем случае! Нам необходимо нагнать несколько веков.
Эннабел застыла на месте.
– Что вы сказали?
– Я говорил о ватерклозете, который раньше строили над самым рвом.
– Нет, вы сказали «нагнать»… ой!
Девушка почувствовала, как что-то обвилось вокруг ее ног, и в испуге схватила Романа за руку.
– Киска, ты напугала меня до смерти!
Роман засмеялся. Ему было приятно прикосновение Эннабел. Он наклонился и погладил блестящую черную кошку с небольшим белым пятнышком на лбу.
– Это Мунбим. Последняя коренная жительница Шеффилд Холла. Она такого же старинного рода, как и сами Шеффилды. Я нашел здесь старую расходную книгу, в ней стоимость молока для предков Мунбим записана рядом со стоимостью мяса и сыра для жителей замка.
– Она очень красивая, – Эннабел погладила кошку и вздрогнула, когда та повернула мордочку и посмотрела прямо ей в глаза.
– Кажется, у вас появился новый друг. Идемте. Хочу показать вам, как я переделал комнаты Ньютона Фенмора.
Роман открыл массивные двери. От сильного порыва ветра заколыхались гобелены, за которыми открывался вид на реку.
– Без сомнения, это дух Тримейна Шеффилда. Говорят, Ньютон боялся оставаться ночью один в спальне. Обычно он спускался вниз, когда замок стал его собственностью. В конце концов, он устроил себе спальню в другом месте.
Когда Эннабел увидела, как шевелятся гобелены, мороз пошел по коже. Она зябко потерла руки.
– А что стало с Тримейном Шеффилдом?
– Я не знаю. Когда я приехал сюда и заинтересовался историей замка, то пытался выяснить это. Но все записи находятся в папках, хранящихся в архивах Ньюгейта. На них стоит гриф «Без доступа». Это значит, что открыть их можно только с разрешения парламента.
Эннабел успокоилась, когда Роман включил свет и стал показывать, что изменил в комнате.
– Интересно! – Эннабел с восхищением смотрела на необыкновенную обстановку комнаты.
Современная мебель прекрасно сочеталась с антикварными вещами викторианской эпохи.
– Могу поклясться, что видела эту комнату прежде.
– Возможно, – как-то робко произнес Роман. – Около года назад фотография этой комнаты была напечатана в «Сатерн Ливинг».
Эннабел почувствовала невероятное облегчение. Так вот чем объяснялись ее ощущения. Все это, в том числе и его, она видела в журнале, который выписывала в Атланте.
– Значит, я в гостях у знаменитости.
– Не совсем. – Роман подошел к зеркальному бару, где стояло несколько графинов из граненого стекла.
Он налил два бокала и повернулся к Эннабел.
– Моя подруга, журналистка из Атланты, заставила меня. Она писала статью о десяти холостяках города. – Роман пожал плечами.
Видно было, что он очень смущен. От этого он показался Эннабел еще более привлекательным.
– Что вы говорите! Но вы ведь живете в Англии, а не в Атланте. Как это объяснить?
– Это случилось до того, как я переехал сюда. Какое-то время у меня были дома в обоих городах. Первые полгода я проводил в Англии, а вторые – в Штатах. Что же касается статьи, то после ее публикации стали приходить странные письма, а в моей квартире не умолкал телефон. Моя приятельница подняла большой шум по поводу того, почему холостяки не женятся. Расспрашивала, какую женщину мы ищем, и, все такое. – Роман посмотрел на свой бокал, затем – на Эннабел. – Вы не поверите, какие письма я получал от женщин! Неужели они действительно так безрассудны?
