формы обрядов и даты их проведения имели множество сословных, региональных и локальных особенностей. Наибольшие различия существовали между Севером и Югом, причем в южных районах Китая сохранились многие древние обычаи, когда-то принесенные туда переселенцами с Севера. Еще одно перспективное направление этнографических исследований в Китае — изучение формирования культуры городских слоев и ее взаимодействия с культурой крестьян.
Праздничное начало в человеческой жизни неуничтожимо. Традиционный Новый год в Китае претерпел значительные изменения, и в настоящее время судить о нем приходится главным образом по историческим свидетельствам.
Из истории изучения.
Долгое время ученые авторы древнего Китая почти совершенно отворачивались от народных обычаев. Лишь постепенно, по мере распространения грамотности в обществе и демократизации письменной традиции, жизненный уклад широких слоев народа начинает привлекать внимание образованных людей. С эпохи раннего средневековья возник даже особый жанр «Записок о календарных обрядах» (Суйши цзи). Наибольшей известностью пользуются «Записки о календарных обрядах в области Цзин-Чу», составленные в VI в. Цзун Линем. Имеются комментированные переводы этого сочинения на немецкий и японский языки[42]. Сведения о календарных обрядах до XII в. собраны в компиляции ученого сунского периода Чэнь Юаньцзина «Расширенные записи о календарных обрядах»[43].
Известия о календарных праздниках и обрядах можно почерпнуть в специальных разделах местных хроник и историко-литературных энциклопедий, разного рода исторических и литературных сочинениях. Однако эти известия, как правило, немногословны, отрывочны. В большинстве случаев старые китайские авторы довольствуются лаконичным перечислением общеизвестных обрядов или, наоборот, сообщают о той или иной детали обрядности, кажущейся им любопытной, не давая полной картины праздника. Более или менее подробные описания календарных праздников ограничиваются столичными городами. В частности, обширное собрание исторических материалов о праздновании Нового года в Пекине было опубликовано китайским ученым Ли Цзяжуем[44]. Одна из книг о календарных обрядах пекинцев — «Записки о календарных обрядах в Яньцзине», — написанная на рубеже нашего века Фуча Дуньчунем, переведена на английский и японский языки[45]. Весьма полезные сообщения о календарных праздниках, извлеченные из некоторых местных хроник и литературных произведений, содержатся в сводке материалов о народных обычаях китайцев, изданной Ху Пуанем[46]. Интересные сведения о Новом годе в Китае, снабженные к тому же иллюстрациями, имеются в описаниях китайских обычаев, полученных в XVIII–XIX вв. японскими властями в Нагасаки от купцов, приезжавших туда из цинского Китая[47].
Вследствие отмеченных особенностей традиционных китайских источников большую ценность приобретают свидетельства иностранных наблюдателей. Приятно отметить, что одними из первых к изучению китайских народных праздников обратились представители отечественной науки. Весьма подробное для своего времени описание новогодних празднеств в Китае оставил старейший русский китаевед Н.Я. Бичурин, подчеркнувший огромное значение праздника Нового года для китайцев[48]. В 1863 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилась пространная статья о праздновании Нового года в Пекине, принадлежавшая перу члена русской духовной миссии в Пекине А.Ф. Попова[49]. Очерк А.Ф. Попова, написанный пытливым и превосходно знающим китайский быт наблюдателем, и поныне не утратил значения. Несколько интересных описаний новогодних празднеств, главным образом в приморских районах Китая, оставили христианские миссионеры Запада. Наибольшую ценность представляют книги Дж. Дулиттла[50] и особенно Й.Й. де Гроота[51], наблюдавших китайский быт в Фуцзяни. Труд Й.Й. де Гроота представляет собой первый, хотя во многом еще несовершенный опыт научного исследования китайских календарных праздников. Последней в ряду работ, написанных в жанре этнографических очерков, заслуживает упоминания книга Дж. Бредона и И. Митрофанова, изданная уже в 20-х годах нашего столетия[52]. Тогда же празднику Нового года в Северо-Восточном Китае посвятил специальный этюд русский китаевед И.Г. Баранов[53].
Приблизительно в то же время в этнографической литературе о Китае намечается переход от поверхностных описаний быта китайцев к изучению китайской культуры в ее историческом развитии. Новую страницу в синологии открыли труды упоминавшегося выше М. Гранэ, который попытался воссоздать эволюцию праздников в древнем Китае, руководствуясь разработанной им концепцией трех фаз древнекитайской цивилизации: архаической, феодальной и имперской. Крупным вкладом в этнографическое изучение китайской культуры явились работы В. Эберхарда[54]. В. Эберхард проследил историческую трансформацию основных календарных праздников Китая и представил их годовой цикл как определенную систему. Кроме того, он впервые попытался рассмотреть проблему формирования китайской цивилизации с точки зрения существования в Китае отдельных региональных культур. Фундаментальные исследования календарных праздников в древнем Китае предприняты также американским синологом Д. Бодде[55] и японским ученым М. Мория[56]. Определенный вклад в изучение различных аспектов новогодней обрядности и символики внесли советские китаеведы: В.М. Алексеев, М.Л. Рудова, Г.Г. Стратанович, А.М. Решетов и др.
Наиболее же обстоятельное описание праздника Нового года в Китае принадлежит перу японского этнографа Р. Нагао. Это монументальное двухтомное исследование было написано в 30-х годах и в 1973 г. вышло в свет вторым изданием[57]. Книга Р. Нагао основана отчасти на личных наблюдениях автора, но в то же время является самым полным, хотя далеко не исчерпывающим собранием имеющихся в литературе сведений о праздновании Нового года в Китае.
С 20-х годов пробудился живой интерес к народным обычаям, верованиям, фольклору и в среде китайской интеллигенции. В периодической печати Китая начинают появляться публикации, касающиеся календарных обрядов и основанные на личных наблюдениях их авторов. Многие из этих публикаций в настоящее время стали библиографической редкостью. Особый интерес представляют материалы журнала «Миньсу» («Народные обычаи»), издававшегося в Гуанчжоу в конце 20-х годов. Значительная их часть была недавно переиздана вместе с другими источниками по этнографии провинции Гуандун[58]. Упомянем также о книге Лоу Цзыкуана, специально посвященной новогодним обрядам[59].
Надо заметить, что развитие этнографических исследований в Китае наталкивалось на ряд препятствий объективного и субъективного характера. С одной стороны, мешала сложная политическая обстановка в стране. С другой стороны, многое в народном быту оказывалось «феодальными суевериями» и «пережитками прошлого», которые не столько изучали, сколько искореняли. Поэтому традиционные обычаи и обряды китайцев изучены пока недостаточно полно и весьма неравномерно в географическом отношении. Большая часть материалов касается жизненного уклада в городах, в то время как значительные территории в глубинных сельских районах остаются белыми пятнами на этнографической карте Китая.
Особенности календарной обрядности китайцев периода древности и средневековья получили свое освещение в работах из серии исследований по этнической истории китайцев, подготовленных советскими учеными (см.[60]).
В данном разделе собраны основные сведения о праздновании Нового года в Китае, его истории и локальных особенностях. Однако в рамках этого раздела оказалось невозможным входить в детальный разбор неясных и спорных вопросов эволюции новогодних празднеств. Не упомянуты и многие
