Командарм не только одобрил поданную им мысль, но и осуществил ее. И вот теперь официальные данные разведки со всей убедительностью объективных фактов подтверждали идею Астахова. Противник, оказывается, уже принимает контрмеры против вчера только разработанной штабом армии фиктивной наступательной операции.
Это была почти победа, но капитан воспринимал ее не как свое личное торжество, а как торжество логики, в которую он так верил и без которой не представлял себе разумной деятельности.
Выйдя от генерала и направляясь к себе, Астахов несколько поостыл и стал рассуждать спокойнее. И тут он понял, что повод к торжеству еще слишком незначителен. По сути дела, все осталось по-прежнему и до решения основного вопроса еще очень далеко. Но все-таки круг, в котором находилось порочное звено, сузился, и сузился не произвольно, не случайно, а вследствие специально проведенного разумного действия. Значит, если и дальше действовать в какой-то логической последовательности, то будет найдено и окончательное решение.
Рассуждая таким образом, капитан пробирался по узкому, скользкому от грязи дощатому настилу вдоль улицы поселка, в котором был расположен штаб армии. До домика контрразведчиков было уже недалеко, когда из соседнего переулка неожиданно вышел майор Гришин и направился навстречу капи, тану. Поравнявшись с ним, Астахов хотел было доложить своему начальнику о посещении генерала, но майор перебил его.
– Все знаю, – сказал он. – Я только что от разведчиков. Похоже, что замысел ваш удался. Поздравляю! А теперь у меня к вам дело. Знаете ли вы, что у Кедровой имеется фотоаппарат?
– Да, конечно. Она этого и не скрывает.
– Чтeq o (о;ґ) у нее – наш «ФЭД» или какая-нибудь заграничная штука?
– Наш «ФЭД». Имел удовольствие у нее фотографироваться. Могу доложить – фотограф она отличный.
Майор попросил у Астахова зажигалку. Прикуривая, сказал, понизив голос:
– Поинтересуйтесь-ка ее пленкой. Она проявляет ее в фотолаборатории армейской газеты. Были вы сегодня в редакции?
– Нет, не был.
– Ну, так зайдите непременно.
Гришин кивнул капитану и завернул за угол. Астахов пересек грязную улицу и направился на окраину поселка. Однако он не прошел и трехсот метров, как увидел вдруг Кедрову. Она выходила из армейской столовой.
«В редакцию я еще успею, – решил капитан. – Нужно воспользоваться случаем и поговорить с Наташей».
– А, Наталья Михайловна! – весело воскликнул он. – Далеко путь держите?
– К себе, в штаб.
– Ну так нам с вами по пути. Не возражаете, если я пройдусь с вами немножко?
– Ну что вы, товарищ капитан! Пожалуйста!
Они пошли рядом. Капитан стал придумывать, как бы естественнее завести разговор на интересующую его тему. А Наташа, не глядя на Астахова, сказала:
– Знаете, товарищ капитан, когда меня называют по имени и отчеству, мне почему-то всегда кажется, что надо мной подшучивают.
– Почему же? – удивился Астахов.
– Не знаю. Лучше уж, по-моему, называть просто по имени или по фамилии. В армии так больше принято.
– Похоже, что вы сегодня не в духе, – заметил капитан, пристально вглядываясь в утомленное лицо Наташи.
– Нет, я просто устала. Эти дни много приходилось работать…, А вы, кажется, в отличном настроении?
– Я всегда бываю в хорошем настроении, когда ясно понимаю, что происходит вокруг.
– Даже если плохое?
– Да, даже если плохое. Только я непременно должен разобраться во всем.
– Это удивительно! – с любопытством посмотрев на Астахова, Наташа улыбнулась и добавила: – Извините, но у вас очень самодовольный вид.
– Вы вообще, кажется, не очень-то лестного мнения о моей внешности, – усмехнулся Астахов, чувствуя, что ему приятно идти рядом с Наташей. – Во всяком случае, до сих пор я получался довольно мрачным на ваших фотографиях. Знаю, знаю, не ваша в том вина. Видимо, не фотогеничен. Любопытно, однако, каким вышел я на последнем снимке? Помните, вы щелкнули меня своим «ФЭДом» дней пять назад?
– Помнить-то помню, – ответила Наташа, – но пленку до сих пор не удалось проявить. Абсолютно нет свободного времени.
– А может быть, вы доверите мне эту операцию?
– Какую операцию? – не поняла Наташа.
– Да проявление пленки. Я поручу это нашим лаборантам, и они сделают все не хуже вас. Наташа молчала.
– Пленка ведь с вами, наверно? – спросил Астахов.
– Да, пленка со мной, но стоит ли утруждать вас?… Я и сама скоро освобожусь.
Ей, видимо, не хотелось давать пленку Астахову, но капитан сумел настоять на своем, и она уступила.
– Завтра же я верну вам все это в проявленном и отпечатанном виде, – весело заявил Астахов. – Можете быть спокойны.
– А я и не беспокоюсь, – ответила Наташа.
Они были теперь возле дома Астахова, и он остановился в нерешительности – провожать девушку до штаба инженерных войск или попрощаться?
– Ну, до свиданья, Наташа, – не без сожаления проговорил он наконец, решив не провожать ее дальше, так как она все равно стала бы возражать, наверно.
– До свиданья, – ответила Наташа и неторопливо пошла через огород мимо окон домика Астахова.
Капитан смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом соседнего сарая. Он вспомнил недавний разговор с Гришиным, и ему стало смешно, что он назвал тогда интерес свой к Наташе профессиональным интересом. Просто она ему нравилась. Было в ней что-то привлекательное, хотя он и не мог пока определить, что именно. Не внешность только. Ведь вот машинистка Валя гораздо красивее ее, однако к ней он совершенно равнодушен. Нет, в Наташе было что-то другое…
Астахов оставался у себя недолго. Он просмотрел несколько бумаг, принесенных из оперативного отдела его помощником лейтенантом Ершовым, и собрался уже уходить, когда кто-то робко постучал в его окно. Капитан вышел из-за стола и выглянул на улицу. Там, под окном, стояла Наташа.
– Заходите же, заходите, пожалуйста! – крикнул он и, поспешив к дверям, широко распахнул их. – Прошу вас, Наташа!
Наташа вошла, смущенно улыбаясь.
– Извините, что беспокою вас, – сказала она. – Я отдала вам пленку, а потом вспомнила, что у меня там есть снимки, которые нужно срочно отпечатать. Я, пожалуй, сейчас же пойду в лабораторию и проявлю их сама.
Наташа заметно волновалась, и это не ускользнуло от внимания Астахова.
«Почему же она волнуется так?» – подумал он и тут же принял неожиданное решение.
– Вот беда! – воскликнул он. – Вам определенно не повезло, Наташа. Я только что отослал пленку в нашу лабораторию для проявления. А что у вас за срочность такая?
– Да ничего особенного. – Наташа, казалось, взяла себя в руки и говорила теперь спокойно. – Раз уж вы ее отослали, ничего не поделаешь. Простите, что оторвала вас от работы…
Когда Наташа ушла, капитан вызвал лейтенанта Ершова, приказав ему отнести пленку в лабораторию и срочно проявить ее.
Отправив пленку, Астахов направился было к выходу, но в это время раздался телефонный звонок. Капитан подошел к телефону и снял трубку.
– Зайдите ко мне, – прозвучал строгий голос.
Это был голос генерала Погодина.
ХОД ГЕНЕРАЛА ПОГОДИНА
– Садитесь, – сказал генерал. – Мне пришлось вторично вызвать вас, так как я получил новые, весьма важные сведения. Вам необходимо знать их.
У генерал Погодина почти всегда было строгое, озабоченное лицо. Астахов даже не смог бы, пожалуй, припомнить, видел ли он его когда-нибудь смеющимся. Но сегодня генерал был совершенно другим. Тяжелые складки на лбу разгладились, улыбка округлила губы, холодные серые глаза потеплели. Сейчас этот большой, очень требовательный и строгий человек казался необычайно добрым. Он достал из своей рабочей папки внеочередную разведсводку, что-то энергично подчеркнул в ней и протянул Астахову.
Пока капитан читал, генерал принялся перелистывать книгу, лежавшую у него на столе. Книга была нерусская и называлась «За стенами Федерального бюро расследования». Автором ее был Джон Дж.Флоэрти. При всей своей загруженности служебными делами генерал Погодин умудрялся не пропускать ни одной литературной новинки о разведке и контрразведке. Задолго до того, как появились русские переводы, он уже прочел на английском языке все нашумевшие книги Майкла Сейерса и Альберта Кана, Фредерика Коллинза и Алана Хинда.
